“А вот раньше в поле рожали и ничего”. Я обычно отвечала: “Вас вот родили, а голову вытащить забыли. Оставили в том самом месте”.
Говорят, что родить ребенка - это пройти через челюсти смерти. Как будто смерть, вроде Иониного кита, поджидает, чтобы проглотить женщину в момент, когда она дает новую жизнь. Но смерть - не пассивная тварь. В день, когда Маргарита рожает долгожданного ребенка, смерть предстает чудовищем, терзающим её своими когтями. Смерть хватает её, как лев зубами, и трясет, раздирая мысли. Чьи-то руки вынимают дитя из её тела, но позже она вспоминает только свои крики, от которых, говорят, шарахались лошади по всему городу.
Небо всё видит, но небо умеет молчать.
Хороший стратег видит, когда победа невозможна.
Мужчины, когда им больно, ведут себя безрассудно.
"Но мышиная артиллерия засыпала гусар Фрица отвратительными, зловонными ядрами, которые оставляли на их красных мундирах ужасные пятна, почему гусары и не рвались вперед." [Понятно, что за ядра были у мышей. Это не сахарные драже, как у артиллерии Щелкунчика. NS]
Минимум желаний и максимум возможностей этот минимум осуществить.
– Не представляете, сколько сил обретает человек с возрастом, когда ему приходится сражаться со смертью. Это молодые лежат, задрав лапки кверху, и умирают лишь потому, что не знают, что такое жизнь. Посмотрите на человека, которому перевалило за семьдесят. Он горит желанием жить и готов бороться за жизнь».
любая боль проходит рано или поздно. Даже самая страшная.
Двери третьего троллейбуса просто открылись, чтобы показать спины пассажиров, пучащиеся изнутри, как диванная обивка, потом с трудом сомкнулись, и троллейбус поехал себе дальше, и непонятно было, зачем он вообще останавливался.
Старость хороша тем, что ни у кого не нужно спрашивать разрешения.
Наступил вечер, настало время волшебства. Время магии, чудесных превращений и колдовских чар. Но метаморфозы, как известно, не случаются сразу вдруг. Их надо тщательно подготовить и умело претворить в жизнь.
Счастье ослепляет, застит глаза. Катерине казалось, что все вокруг нее беспечальны так же, как и она.
— Мы в жизни любим только раз… А после ищем лишь похожих…
Ноша, разделённая на двоих, становится легче...
Ничего лишнего брать не будем.
Думать – это самая первая и самая важная задача любого мужчины… Думать, анализировать, принимать решения.
Меньше знаешь о чужих дорогах, дольше идёшь по своей.
"Мне стало теперь ясно, что он заразился столь обычной у нас на Юге манией кладоискательства и что его и без того пылкое воображение было подстегнуто находкой жука и еще, наверное, упрямством Юпитера, затвердившего, что найденный жук - "из чистого золота". Подобные мании могут легко подтолкнуть к помешательству неустойчивый разум, особенно если они находят себе пищу в тайных стремлениях души. Я вспомнил слова моего бедного друга о том, что жук вернет ему родовое богатство. Я был раздосадован и вместе с тем глубоко огорчен. В конце концов я решил проявить добрую волю (поскольку не видел иного выхода) и принять участие в поисках клада, чтобы быстрейшим и самым наглядным образом убедить моего фантазера в беспочвенности его замысла".
– Можно подумать, от тебя будет какой-то толк!
– А что? Полезное, знаешь ли, для здоровья занятие, – лениво отозвался я.
– Какое? – с подозрением сощурился темный.
– Думать, – с убийственной серьезностью пояснил я. – Хотя бы иногда.
— Кр-р-расотень! — прорычал Халлас.
— Чуешь, Гаррет?!
— Чую. Лошадиным навозом воняет, - как всегда кисло ответил я.
— Тьфу ты!
Вот то, чего я боялась больше всего.
Он готов дать мне многое. Но не свободу.
— Какой ты славный. Если бы я уже не любила тебя, то теперь непременно полюбила бы за гениальные решения.
— Их легко принимать, когда не знаешь, к чему это приведет.
«Куда бы меня ни посылали, я возвращаюсь отдохнувшим и с магнитиком».
Это он, мудрый Эрн, научил жителей Эрнотерры хлебопашеству, огородничеству и обработке железной руды. Он открыл им письменность и искусства. Он же дал им начатки религии и закона: религия заключалась в чтении господней молитвы на непонятном языке, а основной закон был всего один: в Эрнотерре никто не смеет лгать. Мужчины и женщины были им признаны одинаково равными в своих правах и обязанностях, а всякие титулы и привилегии были им стерты с первого дня вступления на престол. Сам король носил лишь титул «Первого слуги народа».