Порой, даже если что сказать, слова уже не нужны. Достаточно просто понимания. Сопричастности. И, лежа на земле под слоем наметенного снега, я как никто знал, как важно… и как нам порой не хватает именно этого — иметь рядом того, кто услышит, поймет, узнает, но в нужный момент смолчит.
Россия не готова к войне. — А что тут удивительного? Разве Россия когда-либо была к чему-либо готова? Это же ведь естественное её состояние — быть постоянно неготовой.
Цирковые представления существовали со времен римлян и греков, нашим традициям сотни лет. Мы пережили Средние века, Наполеоновские войны, Мировую войну. Переживем и эту.
В человеческом небожестве весьма утешительно считать всё то за вздор, чего не знаешь.
Один из минусов роскошной жизни – человек обретая новые возможности, зачастую не отдает должного времени старым увлечениям и значимым вещам, растрачивая энергию и время на поддержание стабильного финансового положения.
— Да что с тобой такое? — задыхаясь, пропыхтел бес. — Другие волшебники пользуются зеркалами, чтобы подглядывать за какой-нибудь красоткой в ванной. Так нет же! Для тебя это слишком просто!
Попаданец я или погулять вышел?
– А говорят, мужчины не выносят женских слез.
– Зависит от мужчины, женщины и, в принципе, от причины слез, – успокаивающе гладя по волосам, тихо ответил Норт.
Я видел абсолютно черное небо, наполненное огромным количеством ярко сияющих звезд. Когда смотришь на них, то буквально чувствуешь огромную глубину и бесконечность вселенной и в мозгу сами собой вспыхивают строчки Михаила Ломоносова «…открылась бездна звёзд полна, звездам числа нет, бездне дна…".
— А гарем это что такое? — нашел возможность вклиниться в разговор Лиир.
Ньем, Хашер и Майдаш опустили на него взгляд, затем драконы переглянулись, явно испытывая затруднения с ответом. Наконец, Хашер определился:
— Это когда мужчина имеет… содержит не только любимую пару, но и еще несколько женщин…
Мысленно я хохотала над родичами и не преминула подшутить, ехидно уточнив:
— Это когда одна любит, другая стирает, третья за детьми смотрит?
— Немного похоже, — с облегчением выдохнул Хашер...
…людям нужны трудные времена, тяготы и угнетение, чтобы развивались их душевные силы.
Страшно подумать, какую вину волокут на себе дети, добровольно, молча, ни слова никому не говоря. Мама умерла, потому что я баловался со спичками. Папа ушел, потому что я некрасивая и плохо учусь. Ссоры родителей, иссякшая нефть, солнце, вставшее не с той стороны, хомячок, ледяным взъерошенным комком свернувшийся на дне трехлитровой банки, – нет горя, которое не взял бы на себя ребенок. Просто потому что он – ребенок.
Вы же знаете, что такое девушки в наше время, мэм? Паршивые, дерзкие девчонки, вот как я это называю.
Кому что, а лысаму бантик...
Когда они пошли дальше, Илькнур стала рассказывать историю, связанную с отрывным календарем. Купив в конце прошлого года такой календарь, ее мама решила следовать приведенным в нем кулинарным советам и ежедневно готовить «блюдо дня». Однако если глава семейства, заглянув утром в календарь, находил, что «блюдо дня» ему не нравится, он просто отрывал с календаря листок, а если рецепт на следующем листке тоже его не устраивал — отрывал и следующий. Таким образом, календарь, рассчитанный на год, кончился уже к началу марта. Мама Илькнур, правда, сохраняла оторванные листки, так что без «блюда дня» семья не оставалась.
– Барр, великий и грозный небесный воитель, бог отцов, дедов и прадедов наших. Под взглядом твоим мы идем в бой и просим тебя укрепить сердца и руки наши, дать силу преодолеть все преграды и уничтожить зло. А мы, во имя твое, прольем кровь врагов и напитаем ею мать-землю. И придут новые времена, и будешь ты доволен нами, а мы возродим то, что было утеряно, продолжим чтить тебя превыше остальных богов и славить имя Барра…
для того, чтобы быть счастливым, порой, достаточно лишь разрешить себе это чувство.
Я ее тут же открыла и обнаружила помолвочные кандалы. Ой! В смысле браслеты. Очень красивые, серебряные, тончайшей работы кандалы. Ну, в смысле браслеты.
Идеальная точка нынешнего уголовного правосудия – бесконечная дисциплина. Бесконечный допрос. Дознание, не имеющее конца, – детализированный и все более расчленяющий надзор. Вынесение приговора, а одновременно – начало дела, которое никогда не будет закрыто. Отмеренная мягкость наказания, переплетающаяся с жестоким любопытством экзамена. Судебная процедура, предполагающая и постоянный замер отклонения от недостижимой нормы, и движение по асимптоте, бесконечно устремленное к норме.
Вероятность того, что муж прав, высока. Однако нельзя знать наверняка, если не сделать шаг навстречу будущему, не пережить это.
Отец Майка учил меня тому, как создавать системы в бизнесе и как быть не только руководителем, но и лидером. Руководители часто смотрят на своих подчиненных свысока. Лидерам же часто приходится руководить людьми, которые умнее их.
Может, если бы я был брюнетом, меня не звали бы Зайцевым. А так – волосы жёлтые.
Дурацкий цвет, как у Иванушки-дурачка. Жёлтые и торчат. Первый день голову помоешь
— нормально ; а на второй — уже будто сто лет не мыл. Я пробовал стричься коротко,
вышел ужас. Будто один нос на лице торчит, причём на чужом каком-то лице. Лучше уж
так, как есть: отросли и нормально вроде, лицо не очень видно. Но зайцы же белые! Или
серые, русаки там. Разве бывают такие жёлтые?
Или у меня лицо травоядное, не хищное? Лицо как лицо. Ну, не хищное. Но причём тут
зайцы!
Обидно, в конце концов. Никакой я им не Зайцев.
И ещё имя: Игнат. Нормальные люди родители вообще, нет?…
Ну, это папа назвал. В честь друга, который погиб. Папа, наверное, хотел, чтобы я был на
того Игната похож. А я не похож. И что мне теперь?… Виноват я, да? Знаете, как меня
бабушка зовёт? Ну, как думаете?…
Натик.
Ноу комментс.
Хотя, с другой стороны — хорошо, что папиного друга звали не Сигизмунд, например. И
очень плохо, что он погиб. Он, конечно, был очень хороший. И его имя осталось бы при
нём, а мне бы досталось Лёвкино.
А вот Лёва. Я же им говорил, что так нельзя: Лев Волков. Зоопарк какой-то! Но они разве
послушают… Мама всю жизнь, оказывается, хотела, чтобы сын Лёвка, Лёвушка. И не
виновата она, что папа Волков оказался.
— Есть же Лев Лосев, — сказал тогда папа. — И Волков же — это не Зайцев. Если бы
Зайцев, тогда глупо: заяц и лев. А волк что; вполне самостоятельный зверь.
И он туда же. Его-то, кстати, никогда в жизни Зайцевым не называли, никто.
Ладно, хватит об этом, погнали дальше, а то опоздаю.
Время – это ступенька к правде. Оно всегда помогает ей пробиться наверх
Разные нити вплетаются в узор, но главное- увидеть весь ковер.
– Ад и рай в небесах – это сладкая ложь.
Рай и ад, ты поверь мне, и ближе найдешь —
Он не в сферах небесных и адских кругах,
Рай и ад в наших душах и наших сердцах.