-Нельзя оставлять врагов за спиной, - тихо сказала я, - иначе всю жизнь оборачиваться придётся.
...каким чудом такое идеально-прекрасное лицо принимало вдруг такое комическое, иногда почти тривиальное выражение?
Случай сам не приходит к человеку, а нужно его ловить.
А кто-то говорит сам себе — «ну хоть что-то», поэтому и соглашается на меньшее или возможно на то, что раньше бы никогда не принял.
Когда вам становится очень туго, и все оборачивается против вас, и, кажется нет сил терпеть ни одной минуты больше, ни за что не отступайте, именно в такие моменты наступает перелом в борьбе.
Как там говорится?.. Не покупается доброе имя, талант и любовь? Про любовь Долгов был не слишком осведомлен, но в свой талант и упорство верил, а доброе имя нужно заработать.
Боль разлуки ничто по сравнению с радостью свидания.
Знакомство со строптивой бабой — к бессоннице.
Эта конференция просто кишела дураками – высокопарными дураками, – а высокопарные дураки вынуждают меня просто лезть на стену. В обычных дураках нет ничего страшного; с ними можно разговаривать и попытаться помочь. Но высокопарных дураков – дураков, которые скрывают свою дурость и пытаются показать всем, какие они умные и замечательные с помощью подобного надувательства – ТАКИХ Я ПРОСТО НЕ ВЫНОШУ! Обычный дурак – не мошенник; в честном дураке нет ничего страшного. Но нечестный дурак ужасен!
Человек - как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать...
Если изменить настоящее не в силах, надо приспосабливаться.
- Но ты помнишь, чем закончилась эта сказка? Птицы съели все оставленные мальчиком виноградины, он не нашел дорогу и так и умер в лесу.
- Это кореллианский вариант? - спросила она, удаляясь по проходу. - В алдераанском ягоды под солнцем забродили, съевшие их птицы опьянели, и мальчик нашел дорогу по их спящим тушкам.
Хан закатил глаза. Кто бы сомневался, алдераанцы придумали добротной детской страшилке счастливый конец.
Лансу уже казалось, что он вот-вот кончит прямо здесь, на обочине, себе в штаны, но тут звук отпустил также внезапно, как появился. Пошатнувшись, Ланс оперся на бок пикапа.
"Иисусе, - подумалось ему. - Вот оно. Первый самый что ни на есть настоящий сердечный приступ".
Отбить можно того, кто хочет, чтобы его отбили.
Если мир сходит с ума, надо следовать его примеру.
— Мне казалось, при Верване Хегенский союз достаточно крепко врезал гем-лордам по носу, чтобы те на время утихомирились, — произнес Майлз. — Вся экспансионистская партия гем-офицеров в глубокой опале, гем-генерал Эстанис совершает самоубийство… Это ведь было самоубийство, не так ли?
— Совершенное не слишком добровольным образом, — ответил Форобьев. — Эти цетагандийские политические самоубийства бывают жутко кровавыми, когда самоубийца не склонен к сотрудничеству.
— Тридцать два ножевых ранения в спину — это худшее из самоубийств, что им доводилось видеть?
Все же в эту игру можно играть вдвоем. Он мне изменяет, а собираю доказательства. И тогда он уже не отвертится и не будет мне говорить как большинство мужчин, что это была ошибка. Я поймаю все его ошибки и суну ему под нос доказательства.
- Мы должны знать противника не только в лицо, но и в другие места!
Только искренность всегда уместна и способна растопить любой лед...
Когда решение принято и цель определена, жить становится намного проще.
— Ну, а если бы свалились за борт и акула увидела бы вас? Можно что-нибудь предпринять? — Конечно. Молиться.
Иногда это бывает жизненно необходимо — чтобы тебя хоть кто-то искал.
У каждого своя дорога, выложенная граблями.
Человечеством повелевают желудки, а не головы. Правильно организовать недостаток продовольствия — это больше, чем выигранное сражение. Целые армии полицейских не смогут подавить сопротивление столь успешно, как делает это голод, лишающий людей физических и моральных сил для сопротивления.
— Бедные твои деловые партнеры, — подначил меня Витольд, когда мы сели ужинать. — Ты их имущества еще не лишила?
— Я не настолько кровожадна, — сверкнула я белоснежными зубами. — Мне нужны только удобные условия для ведения своего дела.
— Ты заранее уточняй, для кого именно они должны быть удобными, — ухмыльнулся Витольд.
Что там уточнять. Для меня, конечно же.