Со всеми следует обращаться вежливо, даже если этот человек на тебя работает.
Из ларца [ящика Пандоры] вырвались беды и несчастья – ненависть и зависть, жестокость и гнев, голод и нищета, боль и болезни, старость и смерть. Пандора попыталась закрыть крышку, но было слишком поздно, беды уже обрушились на человечество. Однако на самом дне опустевшего ларца оказалось еще кое-что. Какой-то пустяк в самом уголке. Это была надежда. И хотя людям пришлось познать горе, но надежда всегда остается с ними.
Вот когда мы бухали, плакали или грызлись -
Выделялось какое-то жизненно важное вещество.
Нам казалось, что это кризис.
На деле, кризис -
Это ни страдать, ни ссориться, ничего.Раньше было мало ответов; теперь не стало самих вопросов.
Мониторы, турбины, кнопочки вправо-влево, вперед-назад.
Как все это заставить летать, отбросив
Смысл жизни, которому - здравствуйте, друг Иосиф, -
Ни прислать ребяток,
ни сунуть денег,
ни приказать?
А то что же: один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет...
Можно ли в домашних условиях построить идеальное тело? Мой личный опыт говорит, что нельзя.
Как курение губительно для легких, обида губительна для души; даже одна затяжка приносит вред.
Представлялось ей, что от недавнего прочного мира, в котором прожила она сорок лет, теперь уже ничего не осталось, все вокруг, как после гигантского смещения породы, завалено обломками, часть их рельефно благополучной грядой выжало наверх, другую, большую, часть разбросало в жалком беспорядке, но там и там не только противоположные силы, а вовсе никакие силы, а лишь руины, застывшие в непохожих формах. То вдруг картина менялась и руины получали осмысленное построение, выстраивались в незнакомый, но все-таки порядок, по крайней мере в очередь к порядку, и казалось, что надо только перетерпеть это страшное время, охранить детей и собственные души - устроится же когда-нибудь жизнь, не может не устроиться!..
Don't believe what your eyes are telling you. All they show is limitation. Look with your understanding, find out what you already know, and you'll see the way to fly.
Мы пристыженно склонили головы. Должно быть, не первый раз в истории медицины пациент утешал докторов из-за неэффективности лечения.
Я знаю теперь: поддакивать — это плохо…
ОДИН ИЗ СНОВВ одной из пустынь Ирана стоит невысокая каменная башня без дверей и окон. Внутри - единственная каморка (с круглым земляным полом), а в ней - деревянный стол и скамья. В этом круглом застенке похожий на меня человек непонятными буквами пишет поэму о человеке, которых в другом круглом застенке пишет поэму о человеке, который в другом круглом застенке... Занятию нет конца, и никто никогда не прочтет написанного.
Когда глядишь на небо, то знаешь, что смотришь на звезды, которые находятся в тысячах световых лет от тебя. И некоторые из этих звезд уже давным-давно не существуют, потому что их свету понадобилось слишком много времени, чтобы до нас добраться. И сами эти звезды уже мертвы, или взорвались и разрушились, или превратились в красных карликов. И от этого ты сам себе кажешься очень маленьким. И тогда, если у тебя в жизни есть какие-то сложные проблемы, их можно считать незначительными. То есть такими маленькими, что их можно не принимать в расчет.
– Варвара Олеговна, объясните, почему все-таки прислали именно вас? Из всего многообразия выбора столичных кадров.
Ой, ну это я, конечно, объясню. Кто же себя хвалить не любит?
– Потому что я настоящий алмаз ограненный. Умная, трудолюбивая, исполнительная, инициативная, коммуникабельная, имею два высших образования. Ко всему прочему обладаю деловой хваткой и способна успешно вести переговоры с деловыми партнерами. Не боюсь трудностей и…
– Я понял, достаточно.
– Жалко. Я только начала.
Супружеская верность - это выдумка христианства.
Ничто из того, чем человек был, стал или станет, не было, не стало и не останется таким навечно, но лишь стало таким в один прекрасный день, а в другой прекрасный день - перестанет им быть.Ортега-и-Гассет
Угу, — скептично кивнул мужчина за стойкой, — может они ее сами, того, прирезали. А про упыря соврали, чтобы компенсацию получить.
— Компенсацию?
— Граф наш ущерб возмещает. Поэтому и жалятся все на нежить.
— Тьфу ты, — скривился Гарольд. — Так этой нежити вообще может и не быть. Когда дело касается денег, наши люди могут придумать все, что угодно. А граф платить будет.
— Жалко мне тех, кто вздумает врать в лицо некроманту, — хмыкнула госпожа Уоллес.
Лучшее, что в нас есть, тонет в наших пороках.
И даже если само действие простительно, никто не вправе брать на себя ответственность за прощение от имени мертвых. Нет такого акта насилия, последствия которого прошли бы бесследно. А когда тот, кто вправе простить, уже не может ничего сказать, остается лишь молчание.
"Я пристрастился к этому печенью, как ты пристрастился к своему, и теперь многое о себе знаю. Раз в году я работаю Санта-Клаусом, а в остальное время только и делаю, что набиваю живот вкусной едой. Рождество? Замечательный праздник. Но чем дольше живу, тем чаще вижу усталых, изможденных детей, которым и Рождество не в радость. Так не должно быть."
"Абсолютно бесполезный по жизни пидор"
Ответы на самые важные в жизни вопросы в учебниках почему то не пишут
Свобода медленно, однако верно превращалась в свою противоположность. Деньги ему были нужны, чтобы оставаться свободным, но, запуская в них руку всякий раз, чтобы купить себе очередную частицу свободы, он расставался с такой же частицей денег. Он двигался вперед благодаря деньгам, но путь его был путем потерь и неизбежно должен был привести туда, откуда Нэш начал.
Невыносимое меньшинство рода человеческого рассматривает путешествия, даже самые короткие, как возможность для приятных знакомств. Есть люди, готовые навязывать частные подробности своей жизни первому встречному. Таких путешественников следует избегать, если вы принадлежите к большинству, которому путешествие дает возможность помолчать, поразмышлять, погрезить. Для этого нужно немного: незагороженный вид на меняющийся ландшафт за окном, пусть сколь угодно унылый, и отсутствие запахов, телесного тепла, бутербродов и конечностей других пассажиров.
На скамейке, под черным зонтом, сидел семидесятилетний старик. Старику недавно исполнилось сорок.
И потому не стоит говорить: Завтра сделаю, потому что завтра мы наверняка будем слишком утомлены, а лучше скажем: Послезавтра, и тогда у нас в запасе будет целый день, чтобы переменить мнение и отказаться от первоначального намерения, а еще благоразумней сказать: В один прекрасный день я решу, когда придет день сказать – послезавтра, и не исключено, что это не понадобится – может быть, смерть освободит меня от этого обязательства, ибо ничего на свете нет хуже обязательства – свободы, и которой мы сами себе отказываем.