Иногда причинно-следственная связь зарыта так глубоко, что и не знаешь, как события сцеплены между собой.
Сделанного не воротишь, уроненной слезы не поднимешь...
-Ося ... - заглянул под стол и возмутился: - Ося, где твоя совесть?
Спит вместе со мной.
-Ося, где твоя одежда? - вопросил он, обыскивая кузню.
Прячется.
- Где сапожки? - Комната подверглась повторному осмотру.
Сбежали.
-Ося, где деньги?
-Какие деньги? - Сон как рукой сняло, я аж подскочила на тюфяке и развернулась, чтобы нос к носу столкнуться с довольным графом-оружейником.
Еще одни придурки.
Вот что им всем так неймется-то? Живет себе мир спокойно, никого не трогает, а его каждый так и норовит изменить как-нибудь. И главное все ради высшей цели и всеобщего блага. Причем, насрать, что о благе этом тоже никто-то не просил.
Цените всякое мгновение, наслаждайтесь каждой секундой настоящего. Дышите, пока можете.
Жизнь — это неутомимая жажда насыщения, а мир — арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга; арена, где льется кровь, где царит жестокость, слепая случайность и хаос без начала и конца.
I miss everyone I’ve lost. I get so sad sometimes, I can’t believe I don’t just drop dead from the weight that’s crushing down on me.
– Ты его покалечишь! – тихо заворчала я.
– Извини, – пропыхтела она. – Я никогда не прятала мужчин.
– Тебя послушать, так мы этим каждый день занимаемся, – прошептала Эмма.
Совсем недавно, вот только несколько дней назад в кошельке было шестнадцать тысяч. Теперь - девять. Как так? Напрягся. Один раз заправил машину. Пару раз заказал пиццу. Кофе пил несколько раз. Вот и все, где, блядь, мои деньги?
- Где? - спросил у кошелька.
Кошелек не ответил. Я понял битва будет жаркой.
Если не можешь изменить ситуацию, то измени отношение к ней.
Вождь – это тот, кто отличает толпу от собрания людей.
Не ввязываться в дискуссии с преподавателями я научилась еще в школе, понимая, что у них может быть всего два результата: ты либо неправ, либо наказан и все равно неправ.
Да, ты красива. Но этого мужчину ты не интересуешь. Алхимия, чудо, молния – либо она проскакивает, либо нет.
Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки.
То есть этот парнишка с малых лет рос и понимал, что рано или поздно станет убийцей своего родного брата-близнеца? Да что б вас! Грёбаный автор! Ты куда, мать твою, смотрела?! Вроде бы баба, а в голове опилки! Если хочешь жрать стекло — жри, но на кой чёрт пичкать им своих читателей?
Вы не можете контролировать всё, поэтому иногда и возникает такая необходимость. Слушать сердце, а не доводы разума...
И чтобы восстановить твое имя, нужен некто очень необычный, некто, обладающий редкой проницательностью, необычайными талантами и несравненным душевным благородством. Короче, я.
Эмоции дети читают прекрасно.
Нет муки хуже ожидания. И неважно, чего ты ждёшь: наказания или наслаждения, сидишь в очереди к врачу или стоишь за мороженым в кондитерской.
Не-вы-но-си-мо!!
Я называю героями не тех, кто побеждал мыслью или силой. Я называю героем лишь того, кто был велик сердцем. Как сказал один из самых великих, тот, о чьей жизни рассказывает эта книга: «Я не знаю иных признаков превосходства, кроме доброты». Если у человека нет величия души, он не может быть великим человеком, ни даже великим художником, ни великим деятелем, а лишь пустым истуканом для презренных толпищ; время поглотит их вместе, не оставив и следа. Что нам успех? Важно быть, а не казаться великим.
"-...А что полковник?
- Занес как-то книгу про Индию, мисс Блэклок изъявила желание ее прочесть.
- Правда?
- По ее словам, она пыталась отбрыкаться, но у нее ничего не вышло.
- Да уж,-вздохнул Краддок. - Если кто-нибудь решит всучить тебе книгу, отбрыкаться бывает трудно."
Конечно, если бы я умер в подземелье Регала, тогда Кетриккен, скорее всего, никогда не нашла бы Верити и каменные драконы не встали бы на защиту Шести Герцогств. Нет. Я придаю своей особе слишком большое значение. Она отправилась бы одна на поиски своего короля. Но смогла бы она разбудить драконов, если бы Ночной Волк и я не были с ней рядом? Если бы мы не сопровождали ее, если бы Ночной Волк не добывал для нее пропитание, сумела бы она добиться успеха? Осталась бы в живых Кеттл, чтобы помочь Верити вырезать его дракона? Может быть, Шут прав и судьба целого мира зависит от действий отдельных людей, которые те совершают каждый день?
— Допустим, это произойдет, — перебил его Малкольм. — Допустим, на Земле страшно повысился уровень радиации, и все растения и животные умерли, а сама планета на сотни тысяч лет превратится в раскаленную сковороду. Жизнь все равно где-нибудь сохранится: под землей или, может, в арктических льдах... И когда минут тысячелетия, когда наша планета опять станет гостеприимной, жизнь на ней снова распространится повсюду. И процесс эволюции начнется заново. Конечно, могут пройти миллиарды лет, пока жизнь станет такой же разнообразной, как сейчас. И, конечно же, ее формы будут существенно отличаться от нынешних. Но планета переживет все наши безумства. Наша глупость не в состоянии погубить жизнь. Мы только себя, — вздохнул Малкольм, — себя можем погубить.
Оба мы находились в одном и том же месте: на дне глубокой пропасти, где тосковали по ушедшим.
— Не знаю, Андр. Не хочу угадывать. Рассказывай уже.— Ну попробуй, Блейк. Ни за что не угадаешь!А еще что-то говорят про женщин и логику. Попробуй угадать, но я-то знаю, что не угадаешь.