Тут нет взрослых людей. Лишь обиженный мальчик, который хочет доказать, что он может спокойно жить дальше без тебя. И плевать на правду. Плевать на твои чувства. Обида сильнее. Она главный катализатор
Интересно, подумала я, во всех домах бывает это чувство радости и полноты жизни после ухода гостей?
Жизнь вашей любимой чашечки кофе начинается именно с того момента, когда кофейное зерно больше походит на ягодку, которую вы скорее добавили бы в пирог, нежели стали бы заваривать в чашке.
- Злость для холостых мужчин, - пробормотал он, словно обращаясь к самому себе. - Я смирился и просто тихо седею.
Эх, кум! Есть Рай, да грехи не пускают.
Дружба – это всё. Дружба – это больше чем талант. Это больше, чем власть. Это почти то же самое, что семья.
Единственный раз, когда Агата видела фею-крестную в такой ярости, был на первом году обучения: когда девочка ослушалась учителя и чуть не спалила замок дотла.
Иногда не стоит слишком задаваться вопросом "как?", - сказал Бэрон. - Иногда происходят вещи, которых происходить не должно, и тогда этот вопрос - лишнее препятствие. Но если задать себе вопрос "зачем?", можно продвинуться вперед.
ВОЗДУХ пока что бесплатный, но вдыхать его обходится все дороже и дороже.
Никто и ничто не заставит человека совершить подлость , если он сам не готов к ней в душе.
— Стоп! — Я накрыла кружку ладонью. — Хватит, Элинна, не подливай больше твоего чаю, а то у меня уже ощущение, что я на все согласна. Девочки, я не могу сама.
— А ты смоги. Если ты его любишь и он тебе нужен, тогда борись.
— Бороться, даже если он против?
— А лучше ничего не делать? Опустить руки и рыдать в подушку каждый вечер? Ты на себя посмотри! Бледная, круги под глазами, похудела, только кости да кожа. Сделай уже хоть что-нибудь!
Неосторожное слово подобно окурку сигареты, брошенному в мусорный контейнер: оно тлеет, внезапно вспыхивает, и пожар охватывает целый квартал.
– Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить такого нервного пса? – спросил приятный мужской голос и триковая кальсона откатилась книзу. Запахло табаком и в шкафу за-звенели склянки.– Лаской-с. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный и даже коричневый!
— А муж кто?
— Муж? Сволочь хитрозадая… но так-то князь.
— Целый?
— Половинкою! Целый, конечно… но и сволочь тоже целая! Без предупреждения! Как я теперь без мамы?
— Действительно, как ты в свои-то юные года да и без мамы?
Дорн -Молодость, молодость!
Маша -Когда нечего больше сказать, то говорят: молодость, молодость…
Иногда он неестественно широко улыбался, осознавая, что в любой момент может подойти и дотронуться до нее. Шокировать, резко притягивая к себе. Обнять ладонями лицо, зафиксировать, чтобы она не могла вырваться, и посмотреть в глаза. Заглянуть в ее душу, внутрь, пытаясь прочесть мысли, заведомо зная, что не получится.
Настоящий талант всегда скромен.
Принесла ли наша помощь пользу этим людям? Присмотритесь к ним внимательно. Возьмем типичного представителя тех, кого мы своими руками создали, пожалев их. Что мы теперь можем сказать третьему поколению людей, которые уже давно привыкли жить за счет нашей благотворительности? Исследуйте внимательно, что мы с ними сделали, взгляните, кого мы породили, кого и сейчас порождаем, – их миллионы, даже во времена всеобщего благоденствия.
Эти люди не работают и работать не желают. Они бездумно опустили руки, в них нет человеческого достоинства, нет самоуважения. На них ни в чем нельзя положиться, и не потому, что они злы, но просто оттого, что они, как стадо, бесцельно бродят по земле. От долгого бездействия у них атрофировалась способность мыслить, способность глядеть вперед. Поговорите с ними, послушайте их, поработайте над ними, как работаю я, и вы с ужасом поймете, что они потеряли всякий образ человеческий, хотя и стоят на двух ногах и, как попугаи, повторяют: „Еще. Подайте мне. Мне мало, мне не хватает…“ – других мыслей у них нет, больше они ничему не научились.
- В порядке, адептка ЛаРоку?
- Не мертва, профессор, - отчиталась я.
- Уже даже не знаю, хорошо это или плохо, - для безопасности я попятилась за спину Варгена, - ведь умирают только один раз, адептка, а вот с вами живой беды постоянно.
Тебе следовало бы лежать на моем плече, мне так хочется ощущать твое дыхание, ты не должна уходить, ах, жизнь слишком коротка для нас, а сколько без тебя уже упущено и утрачено…
– Что ж, если Ваша совесть не протестует...
– Она меня никогда не подводила.
«Затерянный мир»
Нельзя обидеть того, кто не хочет обижаться.
"Дело газетчика - успокаивать страждущих и не давать покоя благоденствующим".
Как говорит мой друг Сенека, жизнь ценится не по длине, а по весу.
Пусть внешне все люди разные, в душе они мало чем отличаются друг от друга. Все любят посмеяться, побеседовать, помечтать… и, что греха таить, похвастать своей отвагой и смелостью.