Мы все друг другу завидуем, такова наша природа, но некоторые не умеют делать это молча.
Лежа на солнышке и вдыхая запах лета, он был абсолютно счастлив. Нельсон знал, что мир может быть жестоким и неприятным. Он знал, что человек может разбить твое сердце. Но в потаённых уголках его сердца не угасала уверенность в том, что он родился, чтобы жить рядом с людьми, любить вместе с людьми, и по большому счету мир - это самое прекрасное и удивительное место.
Если ты не можешь чего-то скрыть, не позорься попытками, а гордо заяви об этом вслух, словно так и было задумано.
Есть два вида некрасивости: одна, страдая от общего неодобрения, завидует и злобствует,-это и есть настоящая, истинная некрасивость, другая, наивная, беззаботная, мирится со свим положением и равнодушна к производимому ею впечатлению, — подобная некрасивость, не радуя взора, может привлекать сердца…
«Нам никогда не показывают то, что хорошо. А вот всякого негатива просто не перечесть. Покушения, постоянные природные катастрофы, потепление климата, социальные кризисы. А ещё политика — вот уж полное дерьмо».
такова уж женская доля — за каждую горошинку счастья приходится платить полновесными мерами забот, тревог и сомнений.
Умное не одержит верх над бесплатным.
Возможно, ему просто было все равно, откуда Аурика взяла купюры и золото. Ей вдруг подумалось, что все люди в мире думают только о себе, и им не важно, что происходит в жизни Аурики – от этого ей стало немного легче.
— Может, Клэр сбежала с каким‑нибудь парнем? — прошептала Джиневра, слегка склонившись вперёд, словно боясь, что её услышат через всю площадку.
— У неё не было парня. Мы бы знали, — буркнула Рони, затягивая свои рыжие волосы в узел.
Одри ничего не сказала. Только пожала плечами, прикусила губу, перевела взгляд на Джемму…
Умных, но временно бедных нигде не любят.
«– А… так вы из этих… – мистер Гудвин замолчал, словно подбирая нужное слово, – родителей, которые забывают о своих детях и покупают им подарки в самый последний момент. И такие подарки, вам стоит знать, – это худшие на свете подарки: выбранные в спешке, они завёрнуты в нервы и перетянуты, словно ленточками, безразличием. А внутри… внутри лишь разочарование. Это всегда не то, чего вы хотели, не то, чего вы ожидали, но определённо то, о чём вы когда-нибудь пожалеете».
Нет ни моральных, ни аморальных книг. Книги бывают плохо или хорошо написанные. Ни больше, ни меньше.
Он богат, знатен и хорош собой. Это вполне достаточно для любви.
— Лжецы порой говорят больше правды, чем самые истинные правдолюбцы.
— Как это?..
— Очень просто, потому что правда для них — самое надежное прикрытие лжи.
Мне казалось, что Рей не просто целовал. Он обрушивался на меня чем-то звериным и яростным, а я первые мгновения даже пошевелиться не могла, только сейчас понимая, что я его, судя по всему, и не знала.
— Мальчик не мог сделать ничего плохого... Я видел недавно, с каким подлинным упоением читал он книгу. А человек, любящий литературу, не способен на дурные поступки. Не спо-со-бен!
— А я вам говорю, бешеный! Или наркоман! Сейчас и коты на наркотиках сидят, по телевизору показывали!
Танюха стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и при виде нас с Дианой выдохнула с явным облегчением.
— Ну наконец-то! — Она ткнула пальцем в мечущегося Валеру. — Забирай своего психа! Я уже полчаса тут как дура стою, караулю, чтоб никто его не прибил!
Валера тем временем заложил очередной вираж вокруг детской площадки, огласив окрестности очередной руладой.
Я шагнул вперед и негромко позвал:
— Валера!
То, что произошло дальше, было похоже на фокус Куклачева.
Котенок моментально заткнулся. Просто раз — и тишина. Развернулся, засеменил ко мне на мягких лапках и принялся тереться о ногу, урча, как маленький мимимишный трактор.
жизнь интересная штука, и земля вроде большая, а маленькая, и времени вроде много, а всегда его на что-то да не хватает.
Но самое главное, это то, что дорога, по которой ты идёшь, должна быть прямая и тогда на ней ты всегда встретишься с теми, кто тебе дорог.
Свидание Светы с едой можно было снимать и транслировать как лучший рекламный ролик!
За плечами не должно оставаться незавершенных дел.
– На вас злятся, Ваше Величество, – весело выдохнул Диос уже рядом с нами.
– У меня судьба такая всех злить… – пробормотала я.
Репутацию она ему не подмочила – такую репутацию подмочить нереально – но настроение испортила!
Мы как-то странно говорим. Будто перед открытой дверью. Надо идти, было ведь время, чтобы говорить... А теперь времени нету. Дверь открыта, а мы все тянем, и оказывается, кое-что важное так и не сказано, а дверь-то уже открыта, и ждут...
- Я была для тебя не такою, как надо, - говорит она. - И оттого мне тяжко.
Эти простые слова умиляют его, умиляют мельничный жернов: ему хочется утешить Ингер, он не понимает, в чём, собственно, дело, понимает только, что другой такой, как она, нет.
- Вот уж о чём не стоит плакать, - говорит Исаак, - никто не бывает таким, как надо.
У Исаака такие здравые понятия о вещах, он, как никто другой, умеет выпрямить то, что покосилось. Кто из нас таков, каким должен быть?
В блеске их глаз и тенях на лицах я вижу то, что не разглядела до отъезда.
Злость на свою судьбу и желание отомстить.