Опытом невозможно обменяться, мой друг, можно только научить приобрести свой.
Ты ещё не заметила? Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.
– Мама, ты же не собираешься разводиться, да? – судорожно сглотнула я.
Она сразу открыла глаза:
– Разводиться?! Луиза, я добрая католичка. А католички не разводятся. Они просто заставляют своих мужей страдать до скончания века.
Если вдуматься, то это чистое безумие: носиться и прыгать на двух острых, как нож, лезвиях. Но когда всё удаётся и ты благополучно приземляешься после прыжка... Это самое захватывающее чувство в мире.
Быть побежденным такой женщиной, как она, - в известном смысле победа.
Мы вместе воевали и вместе развратничали. Это сближает.
— Для родителей очень важно распознать собственного ребенка. Только тогда они могут защитить носителя своих генов. А маленьким детям необходимо умение узнавать своих родителей, чтобы получить такую защиту.
А теперь самое интересное: проводите 90% времени — на работе или вне ее, — занимаясь тем, что вы любите (или всегда хотели попробовать), вместе с другими людьми, которым тоже это очень нравится.
Вы занимаетесь любимым делом, у вас все отлично получается, рядом люди, которые вам нравятся. Нельзя не преуспеть.
Теплые пальцы заскользили вверх по моей ноге. А о развратности некромантов слышали даже мертвые!
- Ты... ты что делаешь? - взвизгнула я. - Ты... убери руки!
Мой крик эхом разнесся по лесу. А сверху послышалось:
- Норт, ты что, все еще руками? Позор, старик.
Некоторые психологи говорят, что иногда, когда наваливается все разом, надо перестать сопротивляться. Тогда волна проблем сама вытолкнет на поверхность, а там уже и грести можно.
" ... Не полагается испытывать антипатию к родным детям; их полагается любить, несмотря ни на что, даже если они не таковы, как нам хочется, даже если мы, видя им подобных, спешим перейти на другую сторону улицы..."
Потеряться в те времена было легко, а вот найти себя - трудно.
Меня всегда поражало, как быстро братья и сестры могут разозлиться друг на друга. Словно все, что их бесило друг в друге, накапливалось и складывалось в некий эмоциональный шкаф, и в такие моменты, как этот, в считаные секунды дверцы распахивались, и разгорался скандал.
Все творческие души неизменно время от времени истощаются.
Человек — это не свойство характера, а сделанный им выбор.
В прошлом году вот тоже один приезжал, фотограф. Снимал наших местных бомжей, а потом аж в Москве выставку открыл. Типа вот она, Настоящая Россия. Страна алкоголизма и близкородственного скрещивания. На фоне чахлых берёз. Большим успехом пользовалась выставка. А что, оно и понятно: на одно Зюзю посмотришь - полчаса хохочешь; когда Зюзя заходит в аптеку за боярышником, так ребята с другой стороны улицы перебегают - это же цирк настоящий. А этот парень, может, из афиш хочет выставку сделать, у нас сейчас свобода, каждый что хочет, то и делает.
По-моему, у женщин бывает две красоты. Внешняя, которая видна всем, и внутренняя, тайная красота, истинная, которую женщины показывают лишь тем, кого любят.
Как бы поступила я, окажись я на месте этого охотника? Как вообще можно успеть сообразить и все сделать по правилам, даже если их не знаешь?
Для малых, как и для великих есть дела, сотворить кои они могут лишь единожды, и в этих делах живёт их дух.
– Я беру еловую шишку, immobile strobile [неподвижную шишку], кладу ее перед тобой и задаю вопрос: это куча?
– То есть?
– Это куча?
– Нет, конечно.
<...>
– Семнадцать еловых шишек образуют кучу, а шестнадцать не образуют?
– Нет, этого я не говорил…
– Вот здесь то и возникает проблема. Мир полон куч вроде этой, Нед. Это хорошо, а это плохо. Это невезуха, а то ужасная несправедливость. Тут массовое убийство, а там геноцид. Это детоубийство, а то просто аборт. Это законное совокупление, а то, по закону, изнасилование. И все они рознятся на одну еловую шишку, не более, и порой одна единственная, маленькая такая шишечка определяет для нас различие между раем и адом.
— А-а-а! Упыреныш, по недоразумению носящий звание мага! — с воодушевлением начал он. — Ты уже имел счастье познакомиться со стихийным бедствием, которое по совместительству является моей горячо любимой дочерью? Судя по воплям и грохоту, разносящимся по этажу, — имел. И знакомство произошло, как эта рыжая зараза любит, с огоньком! Недаром призраки-охранники трясутся, словно флаг нашей славной империи на ветру. Понравилось?
— Д-д-дочь… — просипел Демион.
Двумя-то рученьками поднос держать сподручней. А уж бить-то и вовсе расчудесно… не меч, конечно, но от меча Кирей, глядишь, и увернулся б. С подносами ж у него практики не хватило.
И позволила все остальное, что следует за поцелуями.
Лучшая ночь в его жизни. Упоительно-сладкая, безумная и греховная.
Он в принципе не понимал, что такое молитва. Ему чудилось нечто унизительное и противное разуму в том, чтобы вставать на колени и просить об одолжении. Если о чем и позволено молиться, так это о даровании мужества или смирении, ибо такая молитва обращена внутрь и является призывом к самому себе.
...- Есть ребятам не хотелось, особенно после найденных в рюкзаках пальцев и глаз, поэтому они быстро поставили палатку и набились внутрь. Всю ночь тряслись от страха, толком не спали, но… - Ева почти весело щёлкнула пальцами, а музыка смолкла, оборвавшись на самой высокой ноте. – Ночью, как ни странно, никто не умер.
Луна, до сих пор прятавшаяся в тучах, вдруг осветила поляну, и вокруг засверкали перепуганные глаза слушателей.
- Почему? – поинтересовался Драго с неподдельным любопытством в голосе.
- Я думаю, ведьма просто устала и решила отдохнуть. И потом, нельзя всё время держать своих жертв в напряжении, это не интересно. Необходимо давать им расслабиться.
- Иначе развлечение быстро кончится? – хмыкнул Дэн.
- Точно!