Девушки хотя и любят ушами, но все же выбирают мужа по его поступкам.
Да еще и все поколения благородных предков на твоей породистой гётской физиономии длинным списком отпечатались.
Прекрасные книги. Они могут изменить человека, а с ним – мир вокруг. Но не меняется ничего. Эти книги в зоне – спящие боги, к которым люди перестали ходить. Их не читают, не переписывают и не цитируют. Поэтому и отнимать их нужды нет.
Всё это было похоже на конец фильма. Фильма о человеке, получившим великий дар, получившем в спутники ангела, который мог бы озарить его путь любовью, показать ему всё на свете, отвести его куда угодно, если бы он только захотел посмотреть, послушать, откликнуться. Но этот человек был слишком занят, слишком озабочен другими вещами, слишком погружен в темноту, завораживающую его и бросающую ему вызов, слишком поглощён самим собой. И ангелу велено было отлететь, потому что она сделала для человека всё, что могла, всё, что он позволил. Она любили его, знала его досконально, принимала его таким, каков он есть, желала ему любви, света и счастья, сколько он мог принять, желала всего самого лучшего, что может быть на свете. Но пришла пора прощаться. В конце фильма ангел улыбался - его улыбка вмещала всю любовь Вселенной - и исчезал в солнечных лучах.
испокон веков говорилось, что чистоту ирландского (так же как и святость души) люди могут сохранять только тогда, когда они лишены всех мирских благ, и поскольку именно мы отличались крайней бедностью и вечными несчастьями, то мы не понимали, отчего ученые люди тратят свое время на корявый, убогий и ломаный ирландский, который можно было услышать в других областях
Что за фантасмагория наша душа, какая свалка противоречий! То, отрекшись от своего рода-племени, мы устремляемся к Сионским высотам, а в следующий миг от запаха заросшей садовой тропки, от пения дроздов ударяемся в слезы.
Хотя красота достаточно очеловечена, чтобы расслабить нас, растормошить глубокие залежи грязи — воспоминания, разрывы, сожаления, сентиментальные привязанности, — Парфенон отделен от всего этого, и если представишь себе, как он простоял здесь всю ночь, все эти столетия, то блеск его (в полдень солнце сияет так ослепительно, что фриза почти не видно) постепенно связывается с ощущением, что, пожалуй, только красота бессмертна.
— Путь тернист, но идущий осилит дорогу.
Я был вознагражден еще одним хлопком — таким образом наместник выражал эмоции.
— Вы знакомы с «Беседами и суждениями» великого Учителя?
Это он про Конфуция сейчас? Надеюсь, другого у них не было? Но при чем тут Конфуций? Я озвучил весьма вольный перифраз Сенеки, кажется. Или это ошибка перевода? В конце концов, фраза действительно созвучна с конфуцианской: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага».
— Совсем немного. Но мысли мудрецов разных стран схожи между собой, согласитесь?
— Верно! — И еще один хлопок.
Она не стала признаваться, что девка была не первой. Приходили и
другие, стучали в ворота. Одни просились сами, другие растерянно хлопали
ресницами, как эта, третьи пятились и нарочно ворожили на убывающую
луну, тем самым приводя к себе Смерть. Всех сгубило колдовское ремесло на
полпути, но Василика о том даже не догадывалась.
«Жаль будет эту, — подумала про себя Ягиня. — Красивая. Таких
ладных еще не бывало. Впрочем, посмотрим, может, она и выдержит»
Туземная пословица, привести которую немыслимо, выразила всю глубину неодобрения Кима.
Впрочем, всякая работа хороша, если она порядочно оплачивается.
Короче говоря, она поглупела, в чём сознавалась сама, когда они, усевшись на край кровати, свесив голые ноги и барабаня пятками по дереву, курили сигаретки, как добрые приятели.
Как часто задавался я вопросом: что легче измерить – бездну влажных недр океана или глубины человеческой души?
- Нет, у меня есть религия, своя особая религия, - возразил фармацевт, - я даже религиознее, чем они со всем их комедиантством и фиглярством. Как раз наоборот, я чту бога! Верю в высшее существо, в творца, в кого-то - все равно, как его ни назвать, - кто послал нас сюда, дабы мы исполнили свой гражданский и семейный долг. Но я не считаю нужным ходить в церковь, целовать серебряные блюда и прикармливать ораву шутов, которые и так лучше нас с вами питаются! Молиться богу можно и в лесу и в поле, даже просто, по примеру древних, созерцая небесный свод.
Ненависть, случается, надолго переживает того, кто служит ее причиной.
Многие люди не отдают себе отчета, как они портят детей, посмеиваясь над их провинностями и обращая в веселую шутку то, к чему их истинные друзья внушали им глубокое отвращение.
Разве дорога становится хуже от того,что по краям ее в изгороди торчат колючки?Путник идет своей дорогой,а злые колючки пусть себе торчат на своих местах.
Предателя не переделаешь. Натура своё возьмёт.
Да и что может значить для меня мнение людей? Какое мне дело, что они думают обо мне – главное, чтобы я находил радость в своих принципах!
Разновидностей дураков на свете столь великое множество, разнообразие этой породы столь безгранично и невообразимо, и определить, какой вид её наихудший так трудно, что я вынуждена сказать: никаких дураков нам не надобно, сударыни, ни бесшабашного дурака, ни степенного болвана, ни благоразумного, ни безрассудного! Нет, всякая судьба предпочтительнее, чем участь женщины, которой в мужья попался дурак, - лучше провековать в девицах, нежели связать свою судьбу с дураком!
Однажды мы с папой пошли в зоопарк, и я скакал вокруг него на улице, и он спросил:
- Ты что скачешь?
А я сказал:
- Я скачу, что ты мой папа!
Он понял!
Никогда не выпадает вторая оказия создать первое впечатление.
Нас губит именно то, что мы любим.
Война любит победу и не любит продолжительности.
Она его ненавидит, как ненавидит все, что прежде любила.