После долгих сомнений и колебаний насчет того, какой вилкой что брать, я поняла, что если ведешь себя за столом неверно, но с достаточной уверенностью и, может быть, даже с вызовом, как будто ты совершенно убеждена в том, что именно так и следует поступать, то это сойдет тебе с рук и никто не подумает, будто у тебя дурные манеры или ты плохо воспитана. Все решат, что ты оригинальна, экстравагантна и остроумна.
— За что я должна прощать тебя? Ни в голоде, ни в жажде, ни в любви нет стыда, ибо все это от Бога.
Любовь, когда ей препятствуют нищета и большие расстояния, похожа на любовь моряка — она неоспорима и удачна. Во-первых, когда частые встречи исключаются, нет смысла скандалить друг с другом, а это уже серьезный выигрыш. Жизнь — распухшее от лжи безумие, поэтому чем дальше любовники друг от друга, тем легче, к обоюдному удовольствию, заполнить разным враньем дистанцию между ними; это естественно и закономерно. Правда — вещь несъедобная.
Ты остался один. Я думала, что люблю тебя. А это была зависимость. Их часто путают: любовь и зависимость.
Многие женщины так до конца жизни и не понимают, в чем разница. Я теперь знаю. Любовь — это когда мужчине нравится, что ты летаешь.
А зависимость — это когда мужчина тебя прижимает к земле и не дает расправить крылья.
Зло бывает не только сверхъестественным.
Любовь прощает всё, кроме низости.
«Мне нравится твое платье, — решительно говорит Сильвия, — а вот я в такое не влезу». Она гладит живот и смотрит на Клаудию: та не замужем и не ждет ребенка. Она чувствует свое превосходство, которое ее немного утешает
ей предстояло сесть на вынужденную диету. Причем та обещала быть пожёстче, чем у иного дракона с приступом гастрита, который вынужден есть только рыцарей-вегетарианцев и обезжиренных принцесс.
Боже, почему мужчины все такие трусы, откуда, черт возьми, у вас такая щепетильность, почему вы не можете положиться на женщину?
Меня всегда интересовали дождевые капли.
Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом.
Я дождевая капля.
Родители вытряхнули меня из карманов и оставили испаряться на бетонной плите.
Окно говорит мне, что мы недалеко от гор и близко к воде, но сейчас все в мире близко к воде. Я только не знаю, с какой мы стороны, куда выходит окно камеры. Прищуриваюсь от раннего утреннего света. Кто-то поднял солнце и пришпилил к небесам, но каждый день небо нависает немного ниже, чем накануне. Словно невнимательный родитель, который знает тебя лишь наполовину, солнце не замечает, как меняются люди в его отсутствие. В темноте мы становимся совсем другими.
По насмешкам глупцов можно распознать гения.
... умело жонглировал словами, не врал – талантливо не договаривал, и потому с чистой совестью отказывался нести ответственность за чужие несбывшиеся чаяния.
Умение вовремя заткнуться - талант великий и неоценимый.
Только оставаясь в живых, мы можем понести наказание. Мертвыми мы не почувствуем ни радости,ни боли. Это не расплата.
Предвоенная тревога сродни мигрен или любовному недугу, и смутная тоска сквозит в любом самом обыденном занятии, которым довольствуются люди.
— Ты никогда не бегал с другими ребятами, не играл ни в бейсбол, ни в футбол. Почему?
Он опустил глаза.
— Так ведь меня караулили.
— Кто?
— Сами знаете. Те, которые не читали. Вот они и караулили. Те самые. Эти.
Он вспомнила:
— Ах, да. Хулиганы. Из-за чего они не давали тебе проходу?
— Из-за того, что я любил книги, а их компанию не переваривал.
"в музее было кисло-оживленно"
Когда мне не страшно, я отчетливо вижу разумную, прекрасную в своей нестрашности сторону мира: столы, стулья и окна, с которыми ровным счетом ничего не происходит, я вижу их как сложный узор ковра, стабильный и неизменный. Однако когда мне страшно, я существую вне всякой связи с этими вещами. Наверное, дело в том, что вещи не боятся.
Республики платили поэтессе Градовой довольно щедрый гонорар, а одна, хоть и завалященькая, дала ей даже титул заслуженного деятеля своей культуры.
мужчины обычно молчат о таких вещах. они считают, что недоговоренностей, читающихся в глазах друг у друга, достаточно для взаимопонимания, что именно они и являются фундаментом настоящей мужской дружбы.
мужчины полагают, что от слов мало проку и лучше оставить их женщинам.
но мужчины иногда ошибаются.
Девушка зашлась ласковым смехом, демонстрируя белизну своих зубов. Рианон же подумала: красивая, но дура. Привычно с удовольствием впитала похвальбу как должное, не понимая, что сейчас её смех молодой дворянин воспринимает издевательством над собой.
Я люблю собак. Всегда можно понять, о чем собака думает. У нее есть четыре настроения: счастливое, грустное, сердитое и сосредоточенное. И еще собаки преданные и никогда не лгут, потому что они не умеют говорить.
Шли дни, недели, они всегда проходят, что с ними ни делай.
оказалось, что все не так радужно, но и ту самую радугу можно найти опять же, изменив угол обзора.
А может причина в том, что любовь пришла к ней слишком поздно, слишком поздно, чтобы отвести от неё одиночество (если таков критерий любви); слишком поздно, чтобы сделать её счастливой.