Никогда не пренебрегайте тайным предчувствием, предостерегающим вас об опасности, даже в тех случаях, когда вам кажется, что нет никакого основания доверять ему.
Макушку в подушку, а утром на душе легче.
И вообще, не наглость ли – он про себя-то ничего не рассказывает, а у меня выпытывает про друга.
- Ты так любишь свиней?
- Свинину люблю, особенно свиные ножки. Будь у свиней не четыре, а восемь ног, я ещё больше любил бы их.
За такими типами действительно нужен глаз да глаз. А то и глаз, да глаз, да глаз.
Правитель, прячущийся за наемных палачей, скоро забывает лик смерти.
Гордость, как хороший костюм, дорогого стоит, и его нужно уметь носить.
Не может быть, что он уже совсем плохой, это просто невозможно. Даже если он и был наполовину Сатаной, то разве не был он на другую половину обычным благоразумным человеческим существом, рожденным от человека, от нее? Если она будет бороться против них, оказывать доброе влияние наперекор их дурному...
- А знаешь, у тебя есть собственная комната, - Розмари развернула одеяло, которое тоже было завернуто слишком туго. - Там желтые с белым обои, белая колыбелька с желтыми бортиками и нигде ни единого черного колдовского пятнышка. Мы тебе все покажем, когда ты снова проголодаешься. Если вам вдруг интересно, то я как раз и есть та самая леди, чьим молоком вы питаетесь. Спорю, ты думал, что оно появляется прямо в бутылочках, так ведь? А вот и нет, оно появляется от мамочек, и я как раз твоя. Вот так-то, мистер Серьезная Физиономия. Похоже, это сообщение не вызвало у тебя никакого энтузиазма.
Наступившая тишина заставила Розмари поднять глаза. Они подходили, останавливаясь на почтительном расстоянии.
я тоже патологически радуюсь, когда у меня в силу каких-либо происшествий оказывается пациент, которого можно полечить, не считаясь с его мнением
Нормальный человек… Что это такое — нормальный человек? Тот, кто никогда не сделал ничего мерзкого. Но наверняка ли он об этом никогда не думал? А может даже не он подумал, а в нем что-то подумало, появилось десять или тридцать лет назад, может, защитился от этого и забыл, и не боялся, так как знал, что никогда этого не осуществит. Ну а теперь вообрази себе, что неожиданно, среди бела дня, в окружении других людей встречаешь это, воплощенное в плоть и кровь, прикованное к тебе неистребимое, что тогда?
Мертвых лучше оставить в земле и не тревожить.
Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный. Новые способы лечения старых болезней. Очень хорошо. Но мир при этом жесткий, безжалостный. И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир, более добрый, о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала и просила не отпускать ее.
Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.
Ненависть - опасная вещь. С ней ведь как: начнешь - и не остановишься. Зайдешь в сто раз дальше, чем хочешь. Ее трудней держать под контролем, чем что-либо другое на свете. Легче пить бросить, чем ненависть обуздать.
Несмотря ни на что, забивать на учебу я не собиралась. С какой стати? Знаний лишних не бывает. Престижный диплом иностранного университета в наших краях ценится почти так же, как хорошая родословная.
Когда Фортуна откручивает тебя вниз, иди в кино и постарайся получить от жизни всё, что можно. Игнациус уже был готов сказать это самому себе и тут вспомнил, что ходил в кино почти каждый вечер вне зависимости от того, куда крутила его Фортуна.
Все работали, как безумные, в том ожесточении, какое бывает у людей, когда пахнет большими деньгами или ждут большого угощения.
Ребенок всегда слышит, как ты чертыхаешься, и потом тоже начинает чертыхаться. Он не поймет, если ты скажешь ему, что это плохо. Он верит в тебя, и, если ты делаешь что-то, значит это хорошо.
— Каждому, — мягко ответил Спейд, — есть чего скрывать.
Ты переходишь изо дня в день, каждый из которых похож друг на друга как новый круг на карусели
Урок получен - урок усвоен, и я закрыла ту страницу жизни моей раз и навсегда.
стоит воспользоваться мудростью Черчилля. Мы не друзья и не враги, у нас просто совпадают интересы.
Черных мыслей вмиг как не бывало, я забыл все свои невзгоды, успокоенный зрелищем морской глади, такой безмятежной и чудесной в вечерних сумерках.
Друг мой, для Атоса это слишком много, для графа де Ла Фер, - слишком мало.
…Читай! Это всегда наверняка интересней – первоисточник, не искажённый чужим глупым голосом.