"Если за тобой закрылась одна дверь, не остается ничего другого, как найти и открыть другую"
И Мэри в конце весеннего полугодия 1981 года обронила в беседе с коллегой-преподавательницей: «Для некоторых забеременеть все равно что простудиться». И в этом, безусловно, была аналогия: простуды, как и дети, порождаются микроорганизмами, которые ничто так не любят, как слизистую оболочку.
В такие моменты, когда не хватает материальных средств, тебя как будто судят.
Не стоит выносить поспешные суждения о людях, даже если это враги. Никогда не знаешь, что за дерьмо может происходить в их жизни.
Большинство респектабельных людей жаждут от респектабельности избавиться, только не знают как...
- Ты холст или не холст?
- Холст. Я уже начинаю чувствовать себя холстом.
- Тогда становись на мольберт. («Кожа»)
...Хороший игрок в покер никогда не сопьется до того, чтобы перестать выигрывать.
- Ни один мужчина, - сказал он, - не может звать женщину своей. Мы ими никогда не владеем, мы их лишь ненадолго заимствуем.
Не ты выбираешь писательское ремесло, а оно тебя.
Родители — это залог нашей стабильности, правда ведь? Особенно когда мы сами уже не дети.
- Будете хорошо работать – займёте моё место, – сказал он. – Может быть. И не надо истерик. Поверьте, я работаю не только с бумажками.
- А если буду работать плохо?
- О, вы и представить не можете, какие похороны оплачивает Отдел! По высшему разряду! С оркестром, стрельбой в воздух и каретой с шестёркой вороных! А какой у вас будет склеп – м-м-м-м! Все коллеги обзавидуются.
- Спасибо, шеф. – Фигаро приложил руку к сердцу и изобразил на лице предельную степень благодарности. – Вот теперь я спокоен. С таким-то сервисом...
...основное свойство угрызений совести заключается в том, что с ними ничего нельзя поделать: время для извинений и примирений ушло.
[Nutscracker] Про Слива тоже нельзя сказать, что он ошибки делает. Просто он пишет по-албански.
[Organizm(-:] По-албански?
[Nutscracker] Кажется, так это называется у сетевых эстетов. По албанским стилистическим принципам нельзя два раза одинаково писать одно и то же слово. Иначе сошлют в Бобруйск
Миф это не предыстория; он–вневременная действительность, которая повторяется в истории. То, что наше столетие снова находит в мифах смысл, относится к добрым знакам. Также сегодня человека мощные силы приводят далеко в море, далеко в пустыню и в их мир масок. Путешествие утратит свои угрожающие черты, если человек помнит о своей божественной силе.
Как бы мы ни досаждали друг другу в прошлом - ничто не могло оправдать ту жестокость, до которой я опустился.
– Лира, если ты будешь вести себя так вульгарно и грубо, у нас будет конфликт, и верх в нём возьму я. Немедленно сними сумку. Перестань некрасиво хмуриться. Никогда не хлопай дверью, ни в моём присутствии, ни без меня. Через несколько минут появятся первые гости, и ты будешь вести себя безупречно, ты будешь милой, очаровательной, послушной, внимательной и прелестной во всех отношениях. Я чрезвычайно этого хочу, Лира. Ты меня поняла?
– Да, миссис Колтер.
– Тогда поцелуй меня.
Мы рождены и слишком поздно, и слишком рано — между тайным искусством старого мира и открытиями века грядущего.
если, даже ведомые лучшими из намерений, мы способны принести миру невиданное доселе зло, то как отличить добро от зла, хорошее от плохого?
Любовь – это когда можешь умереть за кого-то. Когда покалывает руки, жжет глаза, когда не хочется есть.
Ты будешь думать, что я жестока, самолюбива. Да, это верно, но таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее. Ты не представляешь, до чего я ревнива. Ты полюбишь меня и пойдешь со мной до самой смерти. Можешь меня возненавидеть, но все-таки ты пойдешь со мной, и будешь ненавидеть и в смерти, и потом, за гробом.
И кипа в сотню книг не будет столь ценна, как та одна, что сердцем создана.
Книги и уединение возвысили твою душу и сделали тебя требовательной; но ты тем более способна оценить необыкновенные достоинства этого удивительного человека.
Любовью шутит сатана.
...с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала всё, что связывало их. Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем
Время – субстанция неопределимая, ее нельзя потрогать, нельзя вернуть назад. Никто не знает, что такое время!