Что мне делать с тобой, разбойник? Повесить тебя - жалко, сослать на каторгу - мало.
Господи боже, сколько же законов напринимали, чтобы заставить всех ходить по струнке...
"Страх перед неотвратимостью грядущего так свойственен людям…"
Дураки для того и нужны, чтобы умным легче жилось.
Мы всегда общались образами, интуитивно понимая друг друга. Думала, этого достаточно. Но вдруг оказалось, что в мире есть столько важных слов, которые не выразить взглядом, не передать напряжением мельчайших мышц или прикосновением. Слова, которые нужно говорить. В голове и сердце этой девочки их так много, а у меня - ничего, только мыльные пузыри смыслов. Тонкие, невесомые - пойди поймай. Может и Тим не смог.
Величие сокрушает глупцов. Надо быть орлом, чтобы смотреть на солнце.
Я так понимаю, сглазить можно кого-то другого. А как можно сглазить себя?
– Нет, я ничего не собираю, – продолжал спокойно и серьезно репортер. – А материал здесь действительно огромный, прямо подавляющий, страшный... И страшны вовсе не громкие фразы о торговле женским мясом, о белых рабынях, о проституции, как о разъедающей язве больших городов, и так далее и так далее... старая, всем надоевшая шарманка! Нет, ужасны будничные, привычные мелочи, эти деловые, дневные, коммерческие расчеты, эта тысячелетняя наука любовного обхождения, этот прозаический обиход, устоявшийся веками. В этих незаметных пустяках совершенно растворяются такие чувства, как обида, унижение, стыд. Остается сухая профессия, контракт, договор, почти что честная торговлишка, ни хуже, ни лучше какой-нибудь бакалейной торговли. Понимаете ли, господа, в этом-то весь и ужас, что нет никакого ужаса! Мещанские будни – и только. Да еще привкус закрытого учебного заведения с его наивностью, грубостью, сентиментальностью и подражательностью.
Страшнее всяких страшных слов, в сто раз страшнее, какой-нибудь этакий маленький прозаический штришок, который вас вдруг точно по лбу ошарашит. Возьмите хотя бы здешнего швейцара Симеона. Уж, кажется, по-вашему, ниже некуда спуститься: вышибала в публичном доме, зверь, почти наверно – убийца, обирает проституток, делает им „черный глаз“, по здешнему выражению, то есть просто-напросто бьет. А знаете ли, на чем мы с ним сошлись и подружились? На пышных подробностях архиерейского служения, на каноне честного Андрея, пастыря Критского, на творениях отца преблаженного Иоанна Дамаскина. Религиозен необычайно! Заведу его, бывало, и он со слезами на глазах поет мне: «Приидите, последнее целование дадимте, братие, усопшему...“ Из чина погребения мирских человек. Нет, вы подумайте: ведь только в одной русской душе могут ужиться такие противоречия!
– Да. Такой помолится-помолится, потом зарежет, а потом умоет руки и поставит свечу перед образом, – сказал Рамзес.
Я не из тех, кто отличается крепкими мускулами; более того, у меня телосложение человека, который упражняется только в поднесении кружки с пивом к губам.
Единственная моя изюминка - небольшая гетерохромия на правой радужке, голубой леденец, плавающий в крепком "Эрл Грее"
И почему большинство людей так уверены, что жизнь - штука сложная, полная разочарований, мучений и страданий? Лично мне будущее рисовалось исключительно в радужных красках. Такую наивность, конечно, можно было списать на юный возраст, но я искренне верила в неизбежность счастья. Во-первых, мне досталась замечательная семья: добрая мама и мудрый отец. Папа причём являлся один из лучших магов страны. В своё время он участвовал в войне Трёх и даже был среди тех, кто одолел Адора Тёмного.Отсюда вытекает и "во-вторых": унаследовав способности к магии, я могла обучаться в местной гильдии и со временем стать Стражем, как отец. Стоит ли говорить, что об этом я мечтала с раннего детства? И в-третьих, крайне весомой причиной счастья был Клеон.
Также скажи, отчего ты так плачешь? Зачем так печально
Слушаешь повесть о битвах данаев, о Трое погибшей?
Им для того ниспослали и смерть, и погибельный жребий
Боги, чтоб славною песнею были они для потомков.
Баська твердо решила, что замуж она никогда не выйдет, и свято придерживалась этого решения, невзирая на то, что каждый ее обожатель осатанело рвался в брак, словно внезапно ослеп. Невозможно понять, зачем им нужна была жена, которая не умела готовить, не терпела никаких уборок в доме, не хотела иметь детей, за всю жизнь в руках не держала ни утюга, ни иглы и вообще была безумно расточительна, а приданого за ней не давали.
"«Лада, ты в архив? Отнеси папку. Ты на обед? А давай я тебе пирожок куплю, а ты меня на часик подменишь?» Хорошо хоть, мама воспитала меня в духе «где сядешь, там и вокзал»."
"Если раньше он проделывал это на пару с тобой, будь готова оказаться в роли обманутой жены сама"
Жизнь полна тайн. И узнать все сразу никак не получится.
– Герман, они придут в четверг вечером, и нам надо хорошо их принять. Ты можешь ненавидеть этого человека, но он тем не менее знаменитость.
– Это я знаю, – презрительно бросил он. – За это-то я его и ненавижу.
Даже когда даешь им информацию, упрямые старики верят чему захотят.
“Дом был пропитан молчанием.”
Попробуйте не принять заботу даже чужой симбиотческой матери, ее охватит паника и тревога. Если вы не берете то, что она хочет вам вручить (даже если вам это нисколько не нужно), вы нарушаете ее схему существования, в которой она всегда отдает. Такие мамы не корыстны, они травмированы. Вы тут не при чем. Вы не важны, вас в каком-то смысле для нее вообще нет. Есть только ее желание позаботиться, потому что оно будет означать, что все происходит как нужно.
нам не помешает немного любви. в принципе, немного любви никому не помешает, но нам особенно.
То, что является общественной нормой сегодня, завтра может упраздниться.
Never be sorry for what you are, son.
- Ну, что скажешь? – стервец смотрел на нее из-под полуопущенных век, прекрасно зная, какой эффект произведет на нее божественная стряпня.
– Мадонна! – она сложила пальцы в излюбленном итальянском жесте. – После того, что ты сделал со мной… Как честный человек, ты просто обязан на мне жениться.
Марко запрокинул голову и расхохотался.
– И кто из нас после этого не разбирается в шутках? – спросил он, отсмеявшись.
– Кто здесь говорил о шутках? – Яна с наигранной серьезностью осмотрелась. – Надень смокинг, я вызову такси.
Ваесса ничего не говорила о том, что спаивать малолетних драконов нехорошо. Она просто пообещала отрезать Риису его многострадальные уши. И язык ещё, и хвост… Ну и все остальное хозяйство. Причём говорила она почему-то во множественном числе, будто бы у Рииса этих хозяйств несколько. Или мне показалось? Все может быть. А мы-то с Каном че… Кремни! Стояли с серьёзными видами. Я аж до крови губы закусил, чтобы не заржать. Даже шлем на голову надел.