"Чтобы говорить о важном, нужно стать ближе"
Почему самое трудное на свете дело — убедить свободного в том, что он свободен и что он вполне способен сам себе это доказать, стоит лишь потратить немного времени на тренировку?
Сомневаюсь я, что мужчина может вырастить двух девочек в одиночку. В этом деле не обойтись без ругани и нервных срывов.
– Согласно работам нашего горячо любимого академика Айвазяна, вы должны были как-то усилить
отношению к своему вопросу. Например, взять меня под руку и ласково посмотреть в глаза. Возможно, даже дать вдохнуть запах ваших волос. Тогда обделенный вниманием красивых женщин молодой офицер непременно размякнет и расскажет, как в детстве мучил кошек и дергал девочек за косички.
Какой смысл пить, если не напиваться?
"Как восстанавливать какую бы то ни было промышленность, мой генерал, если у нас не осталось хинного дерева, не осталось какао, не осталось индиго, не осталось ничего, за исключением ваших личных богатств, неисчислимых, но пропадающих втуне!"
Наверное, многие меня осудят, но, когда в дверь стучится смерть, не каждый способен действовать так, как ему грезилось в мирное время.
Любовь не надо доказывать через секс. Когда твой принц на белом коне говорит, что бросит, если ты не согласишься с ним переспать, значит не твой это принц. Да и не белый конь это у него, а ишак альбинос.
любовь, по крайней мере как она ее понимает, это занятие для людей, решивших во что бы то ни стало победить, это спорт — жесткий, даже жестокий, гораздо более жесткий, чем теннис! Тут нельзя пропускать удары, нельзя задумываться о добросердечии и чистоте помыслов.Maudit soit `a jamais le r^eveur inutile
Qui voulut le premier, dans sa stupidit'e,
s’'eprenant d’un probl^eme insoluble et st'erile
aux choses de l’amour m^eler l’honn^etet'e[10].Так сказал Бодлер, который знал в этом толк. А мы? Честные до глупости, похожие друг на друга как две капли воды (а люди столь сходные не могут сражаться друг с другом, поверь мне!), сможем ли мы стремиться к победе? Желать уничтожить друг друга? Нет, это невозможно. Она полагает, что Господь так сотворил нас, что подобные чувства между нами недопустимы, невозможны.
У детей иная концепция страшного, пока их не научат, чему следует ужасаться.
...you had to have been imprisoned to fully understand what freedom was.
Уважать покойников — значит прославлять их, и это правильно, и я лично ни за что не стал бы продавать скелеты, — по крайней мере, почтенные скелеты, чтоб их потом для анатомии полировали, — разве что останусь без работы. Но денег не хватает, а глотки сохнут. Так смеет ли смерть обкрадывать жизнь на четыре пенса? Повторяю, ничего худого он не сделал.
Увы, теперь я знаю, что зрелище победы еще ужаснее зрелища битвы.
Время - тяжкая ноша.
- Настоящие ведьмы! А они умели разговаривать с покойниками?
– Нет, – сказал Смерч.
– А вызывать дьявола?
– Нет.
– Держать бесов в дверных петлях и выпускать в полночь, с визгом жалобным и воем?
– Нет.
– Лететь на помеле?
– Отнюдь.
– Напускать на людей чих и чох?
– Увы – нет.
– Изводить людей, втыкая булавки в куколок?
– Нет.
– Эгей, да что же они, в конце концов, умели?
– Ничего.
– Ничего! – закричали все мальчишки в страшной обиде.
– Зато они думали, что умеют, ребятки!
Взрослый пахнет своей работой, табаком, даже некоторыми болезнями. А у детей дыхание свежее, и пахнут они иногда молоком, иногда своей мамой, а иногда детскими слезами, очень чистыми и очень крупными.
Дети... Пока их не заведешь, нипочем не узнать, сколько с ними забот.
...делиться своими мечтами - это как делить один шприц на двоих: иногда вроде как и можно, но в итоге себе дороже.
Скорее всего, каждому человеку суждено тащить какую-то тяжкую, но неотвратимую ношу. Так уж устроен человек.
Бросил Артур взгляд на небо и вздохнул:
- Воистину сегодня самый чёрный и печальный день.
- День сегодня самый обычный, сир. Черно и печально у вас на душе.
– Перестань оправдываться, Лиза. Если честно, мне не важно, виновата ты или нет. Зря ты на этом зациклилась.
– А мне важно, Марго! Очень важно!
– Хм… А вот это уже психология жертвы. Хочешь доказать обидчику, какая ты на самом деле хорошая и ни в чем не виноватая?
У адама с евой еще оставалась возможность родить сына взамен убитого, но поистине печальна участь людей, не имеющих в жизни иной цели, как воспроизводство потомства неведомо зачем и для чего. Чтобы род продолжить, возразят нам иные, те, кто верит в конечную цель, в последний резон, но малейшего понятия не имеют, каковы они будут, цель эта и резон, и никогда не спрашивают себя, во имя чего бы роду этому продолжаться, словно он и есть единственная и окончательная надежда вселенной.
— Справедливость, — вежливо заметил он, — не относится к тем благам, которыми мы пользуемся постоянно. Да, мы боремся за справедливость, но, похоже, таков жалкий жребий нашего презренного рода — она упорно от нас ускользает.
Если у вас почти не осталось души и вам об этом известно, значит, душа у вас еще есть.
Сначала я почувствовал тепло, но не обращал на это внимания, но вдруг ногам стало горячо, обе ноги охватил сильнейший жар. Я знал, жар — не к добру, но только это я и знал. Мне он не нравился, поэтому я убрал ноги под сиденье и стал ждать. Думаю, нарушилась телеграфная связь между телом и мозгом. Она, кажется, не очень-то хорошо действовала. По какой-то причине она медленно передавала мозгу сообщения и столь же медленно спрашивала, что делать. Но полагаю, сообщение в конце концов дошло. Вот оно: «Тут внизу очень горячо. Что нам делать?» И подпись: «Левая Нога и Правая Нога». Долгое время ответа не было. Мозг обдумывал сложившееся положение.