Глубоко внутри нас всегда живёт надежда. Мы уверены, что в миг крайней нужды, когда встанет вопрос о жизни и смерти, у нас откроется второе дыхание. И тогда мы все преодолеем, проломимся через любые преграды и обретём подлинную силу.
Было ли правильно отсиживаться возле уютного костра и забывать о темноте, что ждала снаружи? Я не знала. Но чувствовала, что жизнь еще столкнет меня с этой тьмой.
- Власть развращает. - Да, и абсолютная власть развращает абсолютно.
Ценность романа как способа узнать человека ближе, сильно преувеличена. Когда бушуют гормоны, а влечение носит магнетический характер, разум уходит в отпуск.
Пар от ванны, поднимаясь туманный облачком, оседал капельками на стакане. Она прикончила свой коктейль, чувствуя легкий туман внутри, и продолжала лежать в ванне, ни о чем не думая, ощущая лишь тепло от воды и выпитого алкоголя. Она позвонила служанке, попросила принести сигарету, неспешно выкурила ее до самого конца, попросила пепельницу, затем полотенце. Вот теперь она была готова к встрече с темнотой и холодом
Свистеть от восторга я начала, еще даже не охватив взглядом все имеющееся здесь богатство, – а покидала склад, едва дыша и проклиная собственную жадность, но каждый кадет Космического университета точно знает – взрывчатки много не бывает. Личного состава, продовольствия и даже топлива перебор случается, но вот взрывчатка – это святое.
Глядит решительно всё, ничему не дано остаться неувиденным, даже у простых обоев память лучше чем у человека.
Иногда приходится делать выбор даже против собственного желания, но ты обязан так поступить. Это и есть честь.
You think too much. That`s your problem. You`re trying too hard to find the perfect answer when an answer will do.
Ваша единственная беда заключается в том, что вы считаете себя несчастной и мечтаете о том, чего у вас нет, вместо того, чтобы получать удовольствие от того, чем вы обладаете.
Важно иметь свой круг. Свои люди — будто крепкий зáмок, который осаждают, но оборону которого никому не прорвать.
Как только у тебя появляются дети- твоя жизнь безвозвратно меняется. Навсегда. Мир начинает вертеться вокруг их маленьких нудных бесконечных потребностей. Привет режим дня, фразы типа "о, боже, он наконец-то покакал" и попытки объяснить, почему мы сейчас не купим киндер на кассе. И шум, нескончаемый галдеж в твоей квартире. Плач, смех, крик, ор, болтовня. Все что угодно, кроме ТИШИНЫ. Дети- это ад твоих ушей и мозгов по совместительству.
"Любовь лучше переносит разлуку и смерть, нежели сомнения и измену."
Сколько таких жутких загадок, чуждых человеческому пониманию, таит еще космос? Неужели мы всюду должны являться, неся всеуничтожающую силу на своих кораблях, чтобы вдребезги расколотить все, что противоречит нашим понятиям?
"На мой взгляд, мир, куда Наоко звала Дзиро, необязательно является загробным, - скорее это мир снов, воображения, красоты и надежды. Другими словами, это та анимационная вселенная, которую создал Миядзаки за сорок лет работы, тот мир, куда по-прежнему зовут нас герои его фильмов."
Неконфликтные люди не всегда заслуживают доверия, потому что меняют свое мнение в зависимости от того, с кем разговаривают.
Разве население планеты — это ребенок, который зашел в тупик, откуда его можно вывести за ручку? Если бы это было так просто, Боже мой! Освобождение началось бы с того, что нам пришлось бы убивать, и чем яростнее была бы борьба, с тем меньшим разбором мы бы действовали, убивая в конце концов только для того, чтобы открыть себе путь для отступления или дорогу для контратаки, убивая всех, кто стоит перед Защитником, — ты-то хорошо знаешь, как это легко!
Как говорила моя бабушка: лучше выстрелить, перезарядить и еще раз выстрелить, чем светить фонариком и спрашивать: "Кто тут?"
— Совесть не поладила с разумом. Я всячески упрашивал докторов, чтобы перевели меня на броненосец. Разум, как верный сторожевой пес, подсказывал мне, что я делаю неверный шаг — меня может постигнуть гибель. А чувства, как незримые канаты, тянули меня на броненосец. Я привык к своему кораблю, к его экипажу, к товарищам. И мне нестерпимо захотелось рискнуть жизнью вместе со своими Друзьями. Может, в критический момент я своим советом помогу спасти корабль...
Жизнь рaди книг и cрeди книг нe тoлькo вoзмoжнa, нo и дoстoйнa.
Я страшусь, что в нынешние времена большинство людей [...] позабыли, каково это - жаться в хижине, пока звери и демоны завывают у самых дверей. Им больше не нужен великий и ужасный дух, который бы их защищал. Они растеряли свой страх перед дикой природой, а с ним - и потребность верить. И как я могу их винить, если теперь в их власти прогнать тьму одним щелчком какого-то рычажка.
[...] какую роль я смогу играть в мире, где люди поклоняются ящику с движущимися картинками, где они делают и потребляют яды, разъедающие их собственный мозг, где они уничтожают ради наживы целые горы, убивают саму землю? Человечество потеряло связь с землёй, с дикой природой, со зверями и духами. Они добывают себе пищу не в лесах и полях, а в пластиковых коробках и ящиках со льдом. Их жизни больше не привязаны к круговороту года, к урожаю, и им больше не нужен Повелитель Йоля, который прогоняет зимнюю тьму и призывает свет весны. Человеку теперь приходится бояться только самого себя... Он стал своим самым худшим врагом.
[...] мир действительно изменился, и в нём больше нет места для меня.
[...] Как я могу заставить поверить людей, которые вообще не понимают, что такое вера? А без их веры Матушка-Земля увянет, и святки уйдут в небытие... А с ними уйду и я... Как ушли до меня все боги и духи.© Крампус
В тот момент, когда личность поглощается коллективным образованием, любое требование, которое выдвигается такой личности, также поглощается идеями коллективной системы
– Мая, ты ласковые слова вообще знаешь? – «Зараза». – На мужа решила не обращать внимания, полностью сосредоточилась на кошке. – «Зараза» мне больше всего нравится. – Ясно, – прилетело из мастерской. – Придумывать имена нашим детям я тебе не доверю.
Он ничего не знал о человеке из предсказания, даже не понимал, будут ли поступки одаренного преступными или же просто запустят цепь случайностей, но все равно вынес ему приговор. Увы, иначе нельзя — одна жизнь стоит неизмеримо меньше, чем сотни, а возможно, и тысячи.
Ничего личного — простая арифметика.
– На тебе нет смерти. Нет тяжких грехов. Прикосновение к такому магу, как я, заставляет людей воспоминать все свои самые неприглядные поступки, словно заново их проживать, убивая этим душу, но тебе… нечего вспоминать.
– Как? – удивленно спросила Васька. – Однажды я списывала на контрольной в техникуме. Постоянно ездила на автобусе без билета. А уж сколько раз ела после шести вечера…
Муж улыбнулся, склонился к уху жены, ладонью упираясь в стену рядом с левым ее плечом:
– Я никому не расскажу, – шепнул он.