- Помогите мне уйти, - сказал Экельс. - Раньше все было иначе. Я всегда знал, что останусь жив. Были надежные проводники, удачные сафари, никакой опасности. На сей раз я просчитался. Это мне не по силам. Признаюсь. Орешек мне не по зубам.
Когда-то он пытался убедить себя и ее, что он в нее влюблен, но из этого ничего не вышло: они по самому своему существу были всего лишь коллегами и друзьями.
Ведь всем известно, что к хорошему привыкаешь очень быстро.
- Любовь это не все еще, мадемуазель, - мягко проговорил Пуаро. - Лишь в молодости нам кажется, будто на свете нет ничего важнее.
В этом-то и весь секрет: ты просто устаёшь быть безжалостной сволочью. Особенно если где-то под обветренной кожей со шрамами у тебя продолжает биться сердце. Ты вдруг понимаешь, что снова хочешь заботиться о ком-то и в ответ быть кому-то нужной. Можно продолжать носить маску и пугать прохожих в безлюдном переулке и в то же время - что гораздо хуже - пугаться собственного отражения в зеркале. А можно сдаться, опустить руки и смириться с тем, что ты не чудовище.
Одолеть врага - не значит его убить. Главное - не дать ему убить нас, вот в чем вся хитрость
Мы были довольно необычной парой, за продолжительность наших отношений никто бы не поручился. Страсти свойственно остывать, и тогда отношения лопаются как мыльные пузыри. Мы были совершенно разные. Он - легкий, беззаботный, я - серьезная, в строгом пальто, с темными кругами под глазами. Но дни бежали вперед, а мы ходили, держась за руки, спали вместе, чувствуя себя двумя половинками одного яблока.
Баба на то и баба, чтобы мужика уважать, за его спиной тихо сидеть и в случае необходимости подавать патроны...
Великий Белый Дух, в общем, помнишь, я говорила, что мне ничего не надо? Забудь! Мне нужна армия, срочно. Тысяч двадцать, чтобы отвлекли этих, пока я сбегать буду. И мыло волшебное, чтобы татуировку смыть. И дубинку – я обязана рыжего убить!
Как ни крути, а брак – это добровольная кабала. В браке мы из кожи вон лезем, чтобы угодить своей половинке, наступаем во многом себе на горло, ограничиваем себя, а вторая половинка все понимает и активно этим пользуется.
Слушай, адептка, а парень у тебя есть?
- Нет... - честно ответила я.
- Это хорошо. - Лорд Эллохар весело улыбнулся. - Не думаю, что он как-то помешал бы, просто было бы жаль парнягу.
Тут уж я возмутилась:
- Да нет у меня никого!
Шагнув к символу перемещения, директор Школы Искусства Смерти усмехнулся и весело ответил:
- А вот тут ты сильно ошибаешься, милая.
Кладбища и раньше весьма меня привлекали. Они ухоженные, они недвусмысленные, логичные, мужественные, живые. На кладбище можно собраться с духом и принимать решения, лишь здесь жизнь приобретает четкие очертания — я, конечно, имею в виду не окантовку могил — и, если угодно, приобретает смысл.
Признания притупляют чувства.
Если ты рискуешь жизнью, стоит ли отказывать себе в последнем удовольствии? Если мужчина использует тебя, почему бы не сделать то же самое?
Мужчины обнажают свою душу, как женщины - тело, постепенно и лишь после упорной борьбы.
Слова - значит жизнь
проявляйте искренние эмоции и не ходите вечно с каменным, бесстрастным лицом. Исследования показывают, что люди благосклонны к тем, кто выражает эмоции, в отличие от тех, кто кажется бесстрастным.
Он-то прекрасно знал - чтобы создавать настоящую литературу, он должен жить настоящей жизнью: сражаться, убивать, ловить рыбу, жить, чтобы иметь возможность писать.
В груди расцвела нежность, такая же драгоценная и хрупкая, как первый теплый лучик после зимних холодов. Мы уже столько раз проходили этот путь... но каждый раз стоило только поверить, что двери закрыты, как они со скрипом открывались вновь.
«Да как… да как она могла?! Бросить меня одну… с ними?! После того как мы орали друг на друга в библиотеке, когда она назвала меня самой тупой змеей в мире, а я ее – грациозным бревном?! После того как она три часа объясняла мне стадии оборота, а потом посоветовала засунуть свиток себе в ухо, чтобы быстрее дошло. После того как я показывала ей способы привлечения мужчин с помощью веера, шали и заколки для волос, а она орудовала ими как бумерангом, веревкой для удушения и кочергой!»
Консервация и хранение служат необходимой предпосылкой для культурной памяти; однако лишь индивидуальное восприятие, оценка и усвоение сохраненных материалов, как это происходит благодаря средствам массовой информации, культурным и образовательным учреждениям, делают ее культурной памятью. Накопительная память - это архив культуры, где хранится определенная часть материальных следов минувшего времени, утративших живую и контекстуальную связь со своими эпохами. Визуальные или вербальные документы становятся немыми свидетелями прошлого, ибо утрачены связанные с ними повествования и воспоминания. Это содержимое накопительной памяти резко отличается от культурных артефактов, хранящихся в функциональной памяти, ибо последние особенно защищены от процессов забвения и отчуждения. Разумеется, институционально обеспеченная долговременность артефактов не исключает их возвращения в культурную память. Это происходит благодаря тому, что граница между функциональной и накопительной памятью не является герметично непроницаемой, эта граница может быть преодолена в обе стороны. Элементы функциональной памяти, которая активизируется волей и сознанием, постоянно уходят в архив, если к ним падает интерес, а из "пассивной" накопительной памяти сделанные в ней открытия вновь возвращаются в функциональную память
Только я лучше налечу на гнездо гремучих змей, чем на вашу жену, если она меня невзлюбит.
Если вы будете делать вид, что вам все известно, то ничему не научитесь.
В куче нарезанных газет можно было всегда почитать что-нибудь интересное и на какое-то время забыть про разных там красивых жен торговцев и кружевные зонтики в этом жестоком мире.
Виктор не очень-то обрадовался необходимости снова идти на мороз, но мужчины, дети, собаки и даже иногда кошки слушались Лизу беспрекословно. За исключением, правда, особенно мерзких индивидов, вроде Алекса Риттера! Но Виктор к последним не относился, поэтому снова натянул пальто, взял трость и вслед за Лизой отправился гулять в парк.