Он никогда особенно не ссорился с этой женщиной, а с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала все, что их связывало. Он слишком сильно любил, слишком много требовал и в конце концов оставался ни с чем.
Я единственная дочь герцога Рёйгена и наследница Северных земель. Король казнил моего отца, обвинив в предательстве, а меня решил отдать в жены своему любимчику, сделав его новым герцогом. Но в предательство я не верю и не стану мириться со своей судьбой. Север не станет мириться и не примет чужака. Я сбегу из замка и найду себе мужа сама. Лучше уж выйти замуж за первого встречного, чем подчиниться. Вот только первый встречный не так-то прост…
Отложить дела еще на десть минут - одно из самых больших удовольствий, какие только можно придумать. По крайней мере, для меня.Прокрстинатор
"Прекрасен этот город с сонмом дворцов-великанов перед лицом горделивой река, грозно плещущей в стену гранита, город с лабиринтами стройных улиц, громад-площадей. Прекрасен он в белом саване ночи весною, лишенный цветов и песен".
первое правило академии магии гласит: не пей чужое зелье, не читай чужих заклинаний, не активируй чужие артефакты и не суй пальцы к чужим тварюшкам.
Я уже отмечал, что в первые месяцы сказывалась недостаточность оперативно-стратегической подготовки Сталина. Он мало советовался тогда с работниками Генштаба, командующими фронтов. Даже руководящие работники Оперативного управления Генштаба не всегда приглашались для отработки наиболее ответственнейших, оперативных директив Ставки. В то время решения, как правило, принимались им единолично и нередко не совсем удачные. Так было с постановкой задачи Юго-Западному фронту в начале войны, с планом зимней кампании 1941/42 года, с планом на весну и лето 1942 года.Мы это тяжело переживали. Всех опытных работников Генштаба он немедленно отправлял на фронт. Фронту, конечно, были очень нужны кадры. Но я бы сказал, в такой же, если не в большей мере они требовались и рабочему органу Ставки. На мое очередное возражение против посылки из Генштаба в войска того или иного опытного генерала он обычно отвечал:— Там он нужнее.А когда я весной 1942 года обратился с просьбой вернуть с фронта Н. Ф. Ватутина, ибо мы, что называется, задыхались без квалифицированных штабных работников, он серьезно спросил: «А что он не годится на фронте?»
Человеческая душа жаждет движения, а не покоя.
... остаюсь на большое «Вы» с новыми людьми, собаками, тёплым воздухом и даже, кажется, со многими из тех, с кем раньше была близка.
Человек должен пройти через многие двери, пока придет к себе и туда, где останется; и двери не могут оставаться открытыми. Обратного пути никогда нет. И кто бы их ни закрыл, ты сам или кто другой, или их захлопнуло сильным ветром, обратного пути никогда нет, как бы сильно ты не хотел, и даже если бы двери вновь отворились, все равно обратно не вернуться — да и в глубине души этого совсем не хочется.
Мало того что ты смертен, так еще приходится тратить часть драгоценного, очень ограниченного времени на чтение. Неудивительно, что люди — такой малоразвитый вид: едва успев прочитать достаточное количество книг, чтобы относительно разумно распоряжаться информацией, особь умирает.
Глеб шагнул в душ, и мои ноги все-таки подогнулись. К счастью, подхватить меня успели. Затем вжали в стену, позволяя ощутить твердость намерений и еще раз оценить величину грядущих неприятностей. Действительно допрыгалась, только совесть почему-то не мучает, даже наоборот.
– Глеб…
В ответ тишина и нежное касание губами к шее. Еще один поцелуй, третий, четвертый… Внезапное, очень чувственное прикосновение к груди и поток теплой воды сверху. Где-то на грани сознания маячит мысль: ревность и демон сладострастия – понятия из разных вселенных, но… он же ревнует, верно?
Трусики с меня стягивали в процессе долгого, очень глубокого поцелуя. Мои пальцы в этот миг скользили по бедрам Глеба, ну и… не только по бедрам. Проверяли степень грозящей опасности и эту, как ее… твердость намерений. Данные подтвердились.
Сложно не начать верить, когда тебе каждый день долбят одно и то же.
Минуты серьезной опасности нередко совпадают с минутами сердечной откровенности. Душевное волнение заставляет нас забыть об осторожности, и мы обнаруживаем такие чувства, которые в более спокойное время постарались бы скрыть, если не в силах вовсе подавить их.
– А я вот не понимаю, зачем Господу ваше хоровое пение? Неужели Он и так не знает, что вы Его любите и поклоняетесь Ему?– Конечно, Господь это знает. А вот за чем ты мне по десяти раз на день говоришь о своей любви?– Чтобы ты знал. И потом, я ведь так со скучилась по тебе, Алешенька!– Если бы ты знала, как любят Бога и как скучают по нему настоящие боголюбцы… Но говоришь ты мне о своей любви не для информации, а потому, что тебе радостно это говорить, а мне – слушать. Вот так и в обще нии человека с Богом, то есть в молитве: нам радостно славить Его, а Ему радостно это слышать.
Когда мы спим, мы очень славные.
Мы с тобой даже не друзья. – Вот как? – хохотнул Скуриди и поглядел на меня с хитрым прищуром. – А вдруг подружимся? – Вполне возможно, – невозмутимо ответил я. – А чтобы не потерять друга, надо сделать так, чтобы у него не было ни единого шанса ударить тебя ножом в спину. – Н-да. Тяжело тебе жить с такими-то убеждениями, наверное.
Быть выживальщиком – значит быть сейсмологом, а не шаманом. Чтоб предсказать землетрясение, надо не гадать на кофейной гуще, а регистрировать слабые колебания земной коры (в их случае: события экономической и политической жизни). Иначе в тот час, к которому готовишься годами, ты ничем не будешь отличаться от остальных баранов. И станешь мертвым выживальщиком.
Если постоянно быть хорошими и кроткими с теми, кто жесток и несправедлив, дурные люд начнут всегда добиваться своего, потеряют всякий страх и поэтому не только не станут меняться к лучшему, а, наоборот, будут делаться все хуже и хуже.
Той летней ночью, до самого рассвета, в равнодушном свете звёзд - драгоценных камней, сверкавших в чёрных глубинах небес, - девочка, испытывая странное душевное волнение, смотрела, как марширует войско, уничтожившее замок её отца.
Не от того обеднели, что много ели, а от того, что много спали...
Мы не друзья. Не любовники. Не враги. Просто люди, связанные общими давними воспоминаниями.
Плиний Младший советовал: чтобы исцелиться от простуды, больной должен поцеловать волосатую мордочку мыши, однако Ибн Сина заявил, что Плиний Младший ничего не понимал, его и читать не стоит.
Нашим миром правят могущественные силы. Они играют судьбами людей, и игры эти эти много опаснее, чем может показаться. Часто мы не властны над своей судьбой.
– Не понимаю. Тебе больше всех надо? - проворчал Мэл, смягчаясь. - Если прознают о благотворительности - повалят толпами. О том, что поможешь Чеманцеву, никто не вспомнит, а о том, что откажешь другим, никогда не забудут.
Тишина. Такая тишина, что собственную душу, сжавшуюся в комок, слышно.