Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья.
Благородное сословие никогда никуда не торопится, но является всегда вовремя.
Чем больше движения, тем больше жизни и больше радости, а сидение на месте и медленная езда - это смерть и диавол.
Может быть, и пресловутый Пегас от страха сделался летучим и за это заслуженно прозван крылатым.
Если быть - так быть лучшим!
Деньги достаются медленно, а уходят быстро.
Некоторым вообще противопоказано иметь детей.
— А как на это твоя Либуше? Последний раз, я заметил, она не очень-то меня жалует.
— В моем доме бабы ни гугу. Но так, между нами, постарайся не делать при ней того, что недавно выкинул за ужином.
— Ты имеешь в виду, когда я запустил вилкой в крысу?
— Нет. Я имею в виду, что ты в нее попал, хотя было темно.
В Евангелии сказано: «…возлюби ближнего твоего, как самого себя». Обычно акцент делают на ближнего, упускают «самого себя». Объясняю детям: если не будете любить себя, то есть требовать от себя соблюдения законов жизни, вы не сможете помочь ближнему. Любить себя не значит плевать в потолок. Это значит трудиться, расти, дарить людям любовь. Не быть предателем, не отказываться от пути, который прошел, если сегодня не получается, если нет настроения. Не бросать то, чему посвятил уже время, – ни свою работу, ни друзей.
Искать не надо повод для питья,
Без выпивки и день напрасно прожит,
Вино от меланхолии поможет,
Постичь поможет тайны бытия.
Судьба щедра на ласки и удары,
Их пережить нам лишь с вином дано.
Вино! Ты юность возвращаешь старым,
Веселье грустным даришь ты, вино...
Увы, мы времена не выбираем,
Мы сами суть плохие времена,
Но в наших силах с помощью вина
Все изменить и ад назначить раем.
Анна Мария Леннгрем, 1793
Однообразная жизнь пробуждает томительную жажду неизведанного.
Жил был мальчик, звали его Билли. Он хотел все знать. Увидел он яму и решил туда залезть, а обратно не вылез. Конец
Глупо горевать о том, чего не было, - о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях.
Каждый из нас возникает как одна единственная клетка меньше пылинки. Гораздо меньше. Деление. Умножение. Сложение и вычитание. Материя движется туда и обратно, атомы меняются местами, молекулы вращаются, белки сшивают сами себя, митохондрии шлют свои окислительные приказы; мы начинаемся с микроскопического коловращения электричества. Легкие, мозг, сердце. Сорок недель спустя шесть триллионов клеток сдавливаются родовыми путями нашей матери, и мы кричим. С этого мгновения мы в мире, и мир начинает на нас воздействовать.
... что есть память для писателя, жизнь которого, деликатно выражаясь, клонится к закату? Для юриста правда — это голые факты. Можно ли в принципе такие факты отыскать — другой вопрос. Для писателя факт — это сырье, не руководитель, но инструмент, и дело писателя — сделать так, чтобы он заиграл. Истинная правда, если только она есть, заключена не в фактах, а в нюансах.
Мужская рубашка на женщине — словно флаг победителя над поверженной крепостью
того, что я не расслышу сейчас, я уже не услышу никогда, повторения не будет, это не магнитофонная лента и не видеофильм, где возможна обратная перемотка. Каждый нерасслышанный мною звук будет утерян навсегда. Мы часто не придаем значения происходящим событиям, больше того, иногда мы даже не замечаем их, не видим и не слышим того, что происходит вокруг, а потом ничего уже не вернуть.
– Везения не существует. Везение – слово, которое мы используем, чтобы описать нашу слепоту по отношению к незаметным потокам Силы.
Цыгане не англичане, а следовательно, почти наверняка людоеды.
Когда я наконец переберусь от родителей в собственное жилье, я хочу, чтобы оттуда был вид на Фудзи. Для меня это самое главное. Мне хочется видеть ее каждый раз, когда я буду смотреть в окно. Вот и все, что мне нужно. Уверена, будь у меня только это - и я всю жизнь была бы счастлива.
...одежда сама собой спадает с женщины, которая хочет, чтобы ее раздели.
-Завтра я буду ужинать с Таржицким, постараюсь убедить его, что от вашей школы не будет вреда.... За домом опять что-то бухнуло, а потом раздался протяжный душераздирающий вой. И Глебу подумалось, что градоправитель Калевому не поверит. И будет прав.
Именно благодаря неудачам и неудобствам цивилизации можно наилучшим образом судить о собственной слабости.
“Кто обедает с дьяволом, должен иметь длинную ложку, – записывает он в своем дневнике. – Диктатура и демократия вряд ли могут договориться».”
Дал, ты король. Это твой долг перед Лэргаллом, никто не спорит. Но Далек не менее важен: ты обязан воспитать будущего правителя таким, чтобы без тени сомнения передать ему Корону. – Он ещё маленький. Вот подрастёт… – Когда он подрастёт, будет поздно, – я бережно вынимаю изо рта сына волосы и отвожу их за ухо Далайна. – Поздно воспитывать, поздно любить. Ты станешь для него королём, но не отцом.