Это и есть высшая доблесть – принять то, что тебе подкидывает судьба, с достоинством.
...у каждой совести где-то есть выключатель.
– Что они тут – дракона не видели?
– Представляешь, нет.
– Дикари.
Рита хихикнула.
– Уважаемый драк, а вы реактивную систему залпового огня видели?
– Н-нет…
– Поверьте, дракону – одной хватит... Рита кивнула, достала смартфон и нашла там видео с РСЗО.
Когда ролик закончился, Беннет уже немножко передумал насчет дикарей. Какая разница, видели они дракона или нет, если отлично смогут его убить? Потом на разделочном столе посмотрят.
Я вообще люблю применять данный прием в любом споре - сначала нужно согласиться и лишь после нанести удар.
Когда человек по-настоящему тверд в своих убеждениях, обстоятельства обычно складываются так, что ему не приходится от них отступать.
- Ну что, вижу цель - не вижу препятствий, или спасаемся позорным бегством? - тихо спросила я, сама боясь высунуться за границу тени проулка.
- Это не бегство, светлая, - так же тихо ответил Валентайн, - это тактическое отступление.
Кнопка звонка – вещь безответная. Кто только в неё пальцами не тычет, а ответить не смей! Ну, право слово, хоть током бы коротнуть некоторых… Однако приходится терпеть!
Ирина (любовница) терзала ответственный и исполнительный предмет, терпеливая кнопка исправно подавала сигналы, а Света (жена) на экране любовалась на личико, которое из хорошенького постепенно становилось чем-то горгонообразным.
– Н-да, а девонька-то в будущем уххх, какая станет – шила в мешке не утаишь, а натуру тем более. Витя (муж) вовремя вывернулся, получил бы по заслугам так, что мало бы ему не показалось!
Хорошо - не когда всё знаешь, а когда есть у кого спросить.
- Ты перенес меня сюда и даже не спросил. - Спросил, а ты ответила... - Я знаю, что ответила. И что же ты сделал? Достал сферу. Схватил меня в охапку и перенес сюда. Просто как вещь. - Для вещи ты слишком уперта и своенравна. Тебе не кажется, Лиз, что в данный момент ты раздуваешь из мухи слона? - А ты знаешь, что из таких мелочей обычно и складывается портрет собеседника. Ведь большие поступки можно подстроить и предугадать, сыграть как надо. А вот мелочи не поддаются влиянию открывая истинный характер. -
— И какие у вас еще вопросы? Вы сказали, парочка.
— Не могли бы вы жениться? — выпалила я.
Мужчина подавился, выпучил глаза и выразительно захрипел.
Я подскочила и похлопала по спине, прислушиваясь — не пора ли перейти от дедовских способов к реанимации. Ничего, прошло.
— На вас? — откашлявшись, уточнил мистер Эрскин.
Тут уж я чуть не подавилась и замахала руками.
— Ни в коем случае! Ну, вы же аристократ. У вас наверняка с младых лет нареченная имеется, а если нет, то на первый же бал сходите и подцепите кого-нибудь. Только приличную выбирайте, чтобы детей любила!
Этому угрюмому скептику претили шумные похвалы окружающих, и после блестящего раскрытия очередной тайны он от души развлекался, уступив свои лавры какому-нибудь служаке из Скотленд-Ярда, и с язвительной усмешкой слушал громкий хор поздравлений не по адресу.
За каменной стеной – в темнице.
Защитить, но и лишить кусочка жизни. Лишить права на ошибки и разочарования, победы и радости. Ведь не будет первых, не будет и вторых.
Вначале следует все хорошенько разведать, а затем уж кричать: "Братцы, я тутова!"
Быть «прелесть, какой дурочкой» гораздо проще, чем просто «умной девушкой»! Хотя бы потому, что, в отличие от ума, глупость в подтверждениях не нуждается… Проще, легче, удобнее. Глупышкам многое сходит с рук. Глупышек просто не принимают в расчет.
Если люди продают тебе фальшивое золото, это не значит, что настоящего не существует. Тебе лишь следует научиться отличать одно от другого.
Красавицам редко удается сильная магия.
Ты вернешь мои книги, слова ненаписанных песен.
Я верну тебе память и боль, что срастается с ней.
Мы не встретимся, милый, хоть мир до нелепого тесен.
Ибо встретиться нам — значит, сделать весну холодней.
Мы не встретимся, милый. Ты ангел, ты бродишь по раю —
Под босыми ногами шуршит золотая трава…
И конечно, ты прав. Я сама себе путь выбираю.
Точно так же как к песням своим подбираю слова.
И хотя ты теперь так возвышен и девственно грозен,
И твой лик — как икона, и нет тебя части со мной…
Ты любил целовать меня в губы на жгучем морозе
И потом провожать до калитки на тверди земной.
Что ж, разлук серебро, разделяй же и властвуй над нами!
В одиночестве как то вольнее и глубже дышать.
…Я верну тебе то, что зовется счастливыми снами.
Возврати же мне то, что зовет беспокойством душа.
Только знай: все отдав и забыв, ты проснешься однажды,
Оттого что уже нестерпима немая тоска.
И ты будешь метаться, снедаемый странною жаждой,
В каждой книге забытой пытаясь меня отыскать.
И, себя проклиная, что не было нужного слова,
Что разрушен твои дом и слезами окончен хорал,
Ты откроешь в раю свои излюбленный том Гумилева
И припомнишь, как мне его, с ритма сбиваясь, читал.
В книгах собаки постоянно спят у ног хозяина или ждут еды, печально глядя в миску. На деле они проводят жизнь, капая слюной людям в тапки и глядя им в рот.
Я никогда не любила мужчину, как она, по-видимому, любила Уилла. Конечно, мужчины мне нравились, я их хотела, но иногда казалось, что во мне не хватает какой-то микросхемы чувствительности.
Как бы ни были красивы его галстуки, человек с такой тонкой улыбочкой – враг опасный, а если моё бездыханное тело обнаружат в волнах Темзы, это разобьёт сердце моей матери.
Иными словами, ищи инвалидное кресло, костыль, ослика, что угодно, и срочно возвращайся домой.
Если тебя все считают сумасшедшей, то любые твои действия, которые в других обстоятельствах сработали бы в твою пользу, в реальности укладываются в рамки действий безумца. Твои разумные протесты квалифицируются как отрицание очевидного. Твои обоснованные страхи рассматривают как паранойю. Твой инстинкт выживания награждается ярлыком защитный механизм. Ситуация заведомо проигрышная. По сути, это смертный приговор.
По плану только парады проходят, да и те не всегда - то конь захромает, то дождь польёт.
Не понимаю, что такое с людьми: они учатся не через понимание, а каким-то другим способом - механическим запоминанием, что ли. Из-за этого их знания очень шатки!
— Даже если много людей утверждают что-то, это ещё не доказывает, что они правы.
Человек лучше той личины, что прикрывает и душит его.