Серия Точка Кира Уайт: «Я могла бы уже привыкнуть, что в наше время жизнь слишком скоротечна. Люди уходят слишком быстро, и никто не знает, переживёт ли он следующий день. Следующий час… Но я не привыкла и никогда не смогу».
Весь день Пусик явно избегал со мной встречи и не шел на контакт. Женщины такое остро чувствуют…
"Поистине человек - злая угроза."
Гордыня, в трудный час отвергающая и помощь, и совет, воистину бессмысленна и безумна...
Никогда! Внук Ворона повторял про себя это слово и, как мог, пытался постичь его смысл. Выходило нечто похожее на бездонный колодец, наполненный густой темнотой…
– Тогда надо было еще при жизни научить своего сына отличать добро от зла, – сердито буркнул я. – Кто виноват в том, что он дожил до двенадцати лет и не различает эти понятия? Я, что ли? Конечно, черти плохие, валите все на нас! А люди безгрешны! Воруют? Черт соблазнил! Грабят? Черт виноват. Взятку взял? Лукавый попутал. Ну да, Лукавому делать больше нечего, как стоять над плечом взяточника и нашептывать ему: «Возьми деньги, ну возьми. Ну что тебе, тяжело, что ли? Тебе дают? Так бери!»
...а потом решили махнуть рукой на орденскую карьеру и поженились. «Разрушить свою жизнь» — так это тогда называлось.
Это он разорвал узы брака. Я только разрываю цепи рабства.
Разводятся родители, а страдают дети.
— Знаешь, что я услышала между строк твоего рассказа, Шайна? — тихо спросила я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Тебя не было рядом, когда ты была нужна Рейву. Человек способен на любые безрассудства, когда он один. Что же это за жена, которая обрекает своего мужа на смерть ради трона и любовника? Что это за жена, которая не может остановить любящего ее мужчину? Что это за королева мертвых, которая боится мертвецов во дворце короля мертвецов?!
Большое видится на расстоянии
Чудесное утро. Совсем рано, солнце только заглянуло в окно - там такое волшебное окно, через которое открывается вид на мили вокруг, за леса до самого Даунса, где лиловели далекие-предалекие холмы.
Но при этом были видны и шпили деревенской церкви, и крыша паба, и руины башни, которую мы искали и не нашли, хотя стояла она близко, в рощице возле кургана, о котором мы тогда тоже еще не знали. Странное окно. Как будто глядишь в телескоп одновременно с двух концов, с правильного и неправильного.
Предаваться унынию можно лишь до тех пор, пока дела идут еще не совсем скверно.
Не стоит считать себя всемогущим. Мы не супергерои, которые обладают неуязвимостью. Наша жизнь не компьютерная игра, где можно начать все с начала. Она очень хрупка. Одно неверное движение и ее уже нет. Ничего нет…
Друг не предлагает другу пожертвовать жизнью за то, чего он не совершал.
Может, люди и создали своего Бога сами, но разве Он от этого не настоящий?
Сфинкс пожирал тех, кто неправильно отвечал на его вопросы. Но ... страшнее всего то, что у Сфинкса были крылья - однажды он взлетел и исчез. С тех пор люди испытывают гораздо худшие мучения, чем съедение Сфинксом: не знать верны ли наши ответы.
– Тим, мальчик мой, может, я чего-то не понимаю или плохо расслышала, – вмешалась мама Драконова. – Зачем Даночке бюстик и труселя этой девицы? У них разные размеры, да и вкус, боюсь, тоже.
– Да мне не жалко, я ей подарю. Ведь мы почти родственницы, – приторно улыбнулась Арбузова и вцепилась в руку миллионера. – Я же собираюсь замуж за Тима, а Дана – за Тодда. Станем сестрами.
Мама называет меня «личностью» — вежливый способ сказать, что она не понимает мою манеру одеваться.
У семьи должно быть время, чтобы играть, общаться и ужинать вместе в конце дня — каждого дня.
Просто поймала себя на том, что притворяюсь, будто кому-то в этом гребаном киберспейсе интересно, что я думаю, а на самом деле всем было глубоко фиолетово, и мне стало грустно. А когда я умножила эту грусть на миллионы людей, которые сидят в своих одиноких комнатушках, и неистово пишут, и постят на своих одиноких страничках, которые все равно ни у кого нет времени читать, потому что все пишут и постят, это вроде как разбило мне сердце.
Многие говорят, что юной девушке не пристало читать подобные вещи. Женский разум слишком слаб, чтобы верно воспринять сложные идеи, и на даму наваливаются всякие хвори и недомогания – вплоть до смерти, – если она схватится в рукопашную с книгой
Тот, кто подслушивает у дверей, не услышит правды.
Этого не может быть, потому что не может быть никогда
— Ты знаешь, что я не слушаю рыночные сплетни, — начала она, — но трудно не обращать на них внимания, когда упоминается имя твоей дочери.