Значит, меня, по сути, только что приговорили к медленной и мучительной смерти. Приговорил меня не кто иной, как мой отец, и сделал он это только для того, чтобы вернуть Валенсии несколько городов и задобрить вампиров. Какая у меня получается насыщенная интересными событиями жизнь.
Сердце не нужно завоёвывать, его нужно просто попросить.
– Любовь – это самая сложная вещь, какая есть на свете, – не стала поучать или утешать его анлезийка, села рядом и осторожно поправила внуку прядь волос, – никогда не знаешь, когда и зачем она приходит и почему вдруг уходит.
- Подлость – страшное слово, леди Уиндермир.
- Это страшное свойство, лорд Дарлингтон.
Совсем мы забыли о людях. Жизнь нынче стала больно дешева, а жизнь ведь недешева. Жизнь — черт-те какая ценная штука. Я не о той, которую кое-как тянешь от одного пособия АОР до другого, а о чести, достоинстве и выдержке человека, из-за чего и стоит его беречь, что придает ему цену.
Искусство убеждения - это когда ты умышленно ломаешь кому-то ногу, а потом сожалеешь так, что даже пострадавший чувствует себя виноватым.
... просто свербело что-то в районе солнечного сплетения, намекая, что надо уезжать!
Вполне возможно, что он бы и отмахнулся от этого, но хаковская выучка не позволяла:
«Если ты двадцать раз послушался своё внутреннее чутьё, и оно дало тебе возможность выйти сухим из воды, не надо отмахиваться от него в двадцать первый раз!»
Сильное племя не то, что громче орёт, а то, что умнее живёт.
Ну их на фиг, это современные стандарты красоты. Стандарты не обнимешь, лицом в них не зароешься, лапами не облапишь.
— Когда-нибудь ты меня забудешь, маленькая мико, — его голос хрипел сильнее, чем у нее, в нем слышался отголосок рычания.
— Я никогда тебя не забуду, — сказала она ему. – Я буду помнить тебя до своего последнего дня.
— Обещаешь?
Ее сердце ёкнуло.
— Да, обещаю.
Трусы всегда живут сожалениями, потому что слишком поздно понимают: на их пути полно людей, которым тоже страшно. Они были не обязаны идти по жизни в одиночку.
— Максюта, пупсик, — вещал он в рацию, стоя в полуметре от Максюты-пупсика, — а сходи-ка ты, малыш, на третий этаж да попроси у Ираидочки нашей Михайловны медицинского спиртику. Немного, буквально граммчиков триста. Обещай от меня тортик. Или цветочки на могилку, если она тебе откажет.
Покосившись на книгу «Оптимизм для чайников», я презрительно скривилась. Эта книга вгоняла меня в депрессию. По ней выходило, что надо просто радоваться жизни – и всё будет хорошо. Окей, автор, если б я самостоятельно могла радоваться – зачем мне твоя книга?..
Как же бессмысленно все то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчемна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война.
Они обе пережили страшную утрату, а таких женщин теперь очень много — скорбящих о своих братьях, мужьях, отцах, возлюбленных и, что, возможно, ужаснее всего, о своих сыновьях. Обо всех, которые покинули этот мир. Хороших и плохих, добрых и злых. Все они — жертвы этой ужасной войны.
Гениальность обманщика состоит в его умении точно понять, что нам нужно или что мы больше всего хотим услышать, а ещё в том, кем он предстаёт перед нами: проводником для осуществления наших глубочайших желаний.
Человек может пожелать чего-нибудь на миг и тут же отказаться от этого желания. тебе надо научиться судить о людях по их делам, а не по мыслям.
Когда люди говорят о запахе больницы, пусть вас это не обманывает. Наступает момент, когда этот запах уже везде, ты носишь его на одежде. Недели спустя ты сидишь дома — и вдруг чувствуешь.
Мой будильник проспал. Да да, самым натуральным и наглым образом проспал. В принципе сама виновата: надо было вечером свежей кровью напоить, а я поленилась идти в вампирью лавку и плеснула остатки недельной давности.
Предлагаешь пойти к нему в номер и отдаться?
— Отдают долги! А с такими мужиками нужно не о долгах думать, а о доходе! Женском! Природном! Чтобы все естество задышало жизнью.
«В банке для печенья всегда есть печенье! – говорилось в тексте. – Таков самый радостный символ гостеприимного дома».
Древние греки верили, что, когда ты читаешь вслух, на самом деле это говорят мертвецы твоими губами, чтобы вновь обрести голос.
Лишняя кровь - та, которую можно не проливать сегодня, не рискуя пролить стократ больше завтра.
На обитателей Прованса погода влияет самым непосредственным и явным образом. По праву рождения они уверены, что каждый день обязан быть солнечным, и если он таковым не оказывается, у них моментально портится настроение. Дождь они воспринимают, как личное оскорбление и в кафе громко выражают друг другу соболезнования, скорбно качают головами, с отвращением обходят лужи и подозрительно поглядывают на небо, словно ожидают, что оттуда на них вот-вот опустится стая саранчи. А если случается что-нибудь похуже дождя, например минусовая температура, происходит и вовсе поразительная вещь – всё население Прованса вдруг одновременно куда-то исчезает.
Физики-теоретики чрезвычайно прагматичны. Они всегда пользуются самым простым методом. В них нет ничего от приверженности математиков высоким стандартам строгости доказательств. Все, что работает, годится!