Люди, стоящие на вершине пирамиды, тратят меньшую долю от своих доходов, чем те, кто находится в ее середине или в самом низу
По-моему, лучше быть глупым и восторженным, чем умным и разочарованным.
— Не знаю, что буду чувствовать, когда воспоминания вернутся, — он крепче обнял ее. — Но знаю, что страх потерять тебя сильнее всего ранит меня.
Кто бы и что бы вам ни говорил, вы уже не огорчитесь и не рассердитесь. Если вы сами прыгнули в пруд и изрядно там вымокли, вы не станете мокрее от еще одного ведра воды, вылитого на вас недоброжелателями.
- А соседи? - Можно отпугнуть.
Свобода – это иллюзия. За нее всегда приходится платить.
Через полтораста лет после погребения она сохраняла приметы жизни. Лицо было румяное, глаза открыты; трупного запаха не было. Два медика, здешний и присланный из Вены, с изумлением засвидетельствовали, что труп дышит, хотя дыхание и сердцебиение ослабленное. Кожа эластична, руки и ноги сгибаются; свинцовый гроб затоплен кровью на семь дюймов, и труп в нее погружен. Словом, налицо все известные признаки вампиризма.
Какая забава от сказки, где нет волшебства?
- Не все ли равно?
- Все равно только на кладбище.
- Ну, теперь ты узнала серых гномов? - спросил Маттис, когда они уже сидели у очага и Рони отогревала озябшие ноги.
- Ага, теперь я узнала серых гномов.
- Но ты еще не знаешь, как их одолеть. Они издали чуют, что их боятся, и тут же становятся опасными.
- Да-да, - подтвердила Ловиса. - И так ведут себя не только серые гномы. Поэтому в лесу безопасности ради надо ничего не бояться.
- Хорошо, - сказала Рони, - я это запомню.
Маттис только вздохнул и прижал ее к своей груди.
- Ну а ты помнишь, чего еще тебе надо остерегаться? - спросил он.
Да-да, все это она, конечно, хорошо помнила. И последующие дни только и делала, что остерегалась всех опасностей, и потому заставляла себя не бояться того, что страшно. Так как Маттис её предупредил, чтобы она остерегалась упасть в реку, она отважно скакала по скользким камням именно там, где бешенней всего бурлила вода. Не могла же она, в конце концов, гуляя по лесу, остерегаться упасть в реку. Уж если надо остерегаться реки, то только там, где кипят стремнины и закручиваются водовороты.
Многие люди умирают не столько от болезней, сколько от неуемной, снедающей их вечной страсти - выдать себя за большее, чем они есть. (Кому не хочется слыть умным, достойным, красивым и к тому же грозным, справедливым, решительным?)
Добрый день, мои дорогие османские друзья!
О преданности часто складывают стихи, но в действительности она встречается крайне редко
"Быть правым» и «поступить правильно» подчас совершенно разные понятия.
Накопление знаний важно, хотя и не является само по себе главной причиной грозящей нам опасности. Помните, Фрэнсис Бэкон писал: «Nam et ipsa scientia potestas est»? (Знание - сила) Следует пожалеть, что столь знаменитый ученый нес иногда сущую чепуху. Энциклопедия набита знаниями, но не умеет ими пользоваться; каждый из нас знает людей, обладающих прекрасной памятью на факты, но не умеющих хоть как-то применить эти факты на практике; компьютер может выдавать знания кипами и во многих экземплярах, но все эти знания никак не будут использованы, пока к ним не прикоснется понимание. Знание – всего лишь вид топлива, а нужен еще мотор понимания, чтобы превратить его в силу.
Может, океаны покоряются и одиночкам, но зачем, если мир полон людей. Главное - найти своих.
"- Нет, навестить его вы не можете. Ваш визит может ему только навредить. Например, Каббинс может споткнуться и проткнуть Киппса своей рапирой, или Локвуд напугает его до полусмерти своей ухмылкой."
Забота моих родных меня всегда очень и очень трогала. Это то, от чего я никогда не устану.
как гласит известная поговорка — лиха беда умереть, а там, как говорится, похоронят.
Не всегда то, что кажется на первый взгляд, является правдой. И если человек все время улыбается - это еще не значит, что у него все хорошо.
— Кто много знает — тот у палача под клеймом громчее кукарекает.
...этот камешек, которым вы меня наградили, не такая уж находка. Конечно, он меня избавляет от многих неприятностей. Я никогда не сержусь, не грущу, но зато никогда и не радуюсь. Словно я живу наполовину… Нельзя ли сделать его хоть немного поживее? А еще лучше — отдайте мне мое прежнее сердце. За двадцать пять лет я порядком привык к нему, и хоть иной раз оно и пошаливало — все же это было веселое, славное сердце.
Любовь – это, похоже, вовсе не вопрос сознательного выбора. Когда включается сердце, здравый смысл летит в тартарары, которые, по моим прикидкам, уже забиты им доверху.
- У меня в доме жена и дочь, каждого, кто попытается пройти мимо меня, кастрирую вручную. Тебя, мужик, особенно касается, у тебя прическа дурацкая.
— Можно я твои кудри потрогаю? — тихо спросила Ульяна.
— Можно, — расплылся в улыбке Богдан. — У меня ещё и на груди волосы кудрявые, если что. Там тоже можешь потрогать. А у тебя случайно на груди волос нет? Я бы тоже потрогал! С удовольствием!