я вдруг поняла, чего мне так остро не хватало этот год.
Делать что-то, быть занятой и значимой. Расширить свою жизнь обратно, не ограничиваться лишь мужем (с которым всё так сложно) и сыном (который вряд ли это вообще запомнит).
Зачем идти в разрез своему мироощущению? Для того, чтобы полностью заблудиться потеряв все свои указательные столбы и остальные знаки которыми можно было бы руководствоваться. Нужно прекратить это ужасное брожение среди теней и снова сосредоточиться и вернуться в свой мир.
– Ты прав, я всего лишь смешной и нелепый злодей из старой сказки, – сказал Темный Властелин, сверкая змеиными клыками. – Я просто жуткое пугало, никому не причиняющее настоящего вреда. Я нужен для того, чтобы смертным было кого винить в своих бедах и проблемах. Нужен, чтобы героям было с кем бороться. Иначе герои сами станут злодеями. Или просто исчезнут. А мир без героев – это очень несчастный мир.– Но зачем тебе все это?! – выкрикнул Гальвени.– В мире огромное количество ненависти и злобы. И если смертным непременно нужно видеть в ком-то врага, пусть видят его во мне. Пусть те, кому непременно нужно кого-то убить, убивают меня. Я ведь… неубиваемый.
взрослеть нас заставляют не года, месяцы и дни, а события и принятые решения.
Разница между трусом и храбрецом заключается главным образом в умении правильно распределить свои эмоции во времени.
На мир нельзя было положиться, он бросает тебя в беде как раз тогда, когда тебе голоднее всего.
Но! Есть одно негласное правило: перед тем, как что-то получить, нужно себя достаточно хорошо зарекомендовать. Ты не можешь прийти к людям в рванье, сказать, что ты этакий бизнесмен и готов им всем заплатить, чтобы те выполнили работу. Нужен образ. Образ того, что деньги в тебя уже вложены. И они у тебя уже есть.
Она ему очень понравилась. Тогда-то мы и поняли,что она не понравится обычным людям.
В тяжелые времена все мы склонны думать,что наши представления о мире отражают действительную картину мира.На самом деле,мы видим картинку,которую рисует нам наше отчаяние.
Но я ловлю себя на том, что все, приводившее меня в ярость в детстве, саднит до сих пор.
Судьба – богиня непостоянная, тем, кто отвергает ее подарки и закрывает глаза на предоставленные шансы, она посылает горькие испытания.
Пусть внешне все люди разные, в душе они мало чем отличаются друг от друга. Все любят посмеяться, побеседовать, помечтать… и, что греха таить, похвастать своей отвагой и смелостью.
Янара смотрела на него и удивлялась: как руки, которые сейчас держат щит и меч, отражают и наносят мощные удары, могут быть такими ласковыми ночью? Как голос, полный воинственной ярости, может нашёптывать приятные слова? Рэн сочетал в себе полярные противоположности: строгость и мягкость, суровость и нежность, грубость и изящество. Мужчина из девичьих грёз…
Одиночество открыло наследнику гигантский мир, величественный и мощный, полный внутренних связей, и Вей невольно учился слышать, ощущать и понимать его.
– Один мудрый врач сказал: «Прежде чем приступить к лечению, убедись, что пациент готов оставить все то, что сделало его больным»
Чистая совесть – по крайней мере так рассказывали мне те, кому случалось испытать, что это такое, – дает ощущение удовлетворенности и счастья. Но полный желудок позволяет достичь той же цели с большей легкостью и меньшими издержками. После обильного принятия сытной и удобоваримой пищи чувствуешь в себе столько благородства и доброты, столько всепрощения и любви к ближнему!
Сильные ошибаются, падают, но не сдаются, — слегка хрипло ответил бесцветный на мой вопрос. — Они всегда сражаются до конца.
Как же летит время, когда ты при деле.
Все, что можно купить за деньги, уже дешево.
Это я только стараюсь быть такой сильной.
Как все мы.
Сильные, независимые, которые всё могут сами. Да?
А на самом деле хочется просто на ручки.
Хочется, чтобы рядом был тот, кто обнимет, прижмёт, скажет — отдыхай, любимая, я всё сделаю сам.
Хочется. До боли хочется. До дрожи.
У вас болезнь, которая, к сожалению, теперь в моде и которую ежедневно встречаешь у интеллигентных людей. Врачи, конечно, ничего об этом не знают. Она сродни moral insanity, ее можно назвать также индивидуализмом или воображаемым одиночеством. Современные книги полны этим. В вас вселилась фантазия, будто вы одиноки, ни один человек вами не интересуется, ни один человек вас не понимает.Тому, в ком уже сидит эта болезнь, достаточно нескольких разочарований, чтобы он поверил, будто между ним и другими людьми не существует вообще никаких отношений, разве что недоразумения, и что каждый человек, в сущности, шагает по жизни в абсолютном одиночестве, что ему никогда не стать по-настоящему понятным для других, нечего с ними делить и невозможно иметь что-либо общее. Бывает даже, что такие больные становятся высокомерными и считают всех прочих, здоровых людей, которые способны еще понимать или любить друг друга, за стадных животных. Если бы эта болезнь стала всеобщей, человечество неминуемо вымерло бы.
...для настоящего подвига не нужны ни чародейство, ни крылья. Только смелость.
И капелька хитрости.
Будьте добры друг другу. От зла происходит зло.
— Я сражён вашей красотой, не поужинаете со мной?
— К сожалению, мне нельзя, — произнесла она и поцеловала меня в щёку горячими губами.
Доверие — относительно, противоречиво и более чем субъективно.