Одновременно она желала и умереть, и жить в Париже.
Принцессы не какают, а богини не выбрасывают втулки от туалетной бумаги.
Я с удовольствием перечитываю детские стихи, рассказы. Даже задачки на логику решаю с интересом, в надежде сохранить память и рассудок в рабочем состоянии. Не будь у меня внучки, что бы я делала? Сидела дома и смотрела телевизор, распустилась бы. А так вынуждена выходить, общаться, хотя терпеть не могу коллективное общение.
- Алексей Никифорович, скажите, а за живодёрство у нас статья есть? - вдруг перешла она на громкий шёпот.
- Есть, - настороженно ответил мужчина, и инстинктивно отступил ещё на шаг назад. Больно уж благожелательно выглядела эта пожилая женщина, что наводило на мысль о заранее спланированной пакости.
– Быть может, когда-нибудь люди станут настолько разумны и справедливы, что сумеют точно определять душевный возраст человека и смогут сказать: «Это уже мужчина, хотя его телу всего тринадцать лет».
Он любил сидеть у окна и смотреть на Пэкинг-тон-стрит; в выходные ему случалось проводить в такой позе целые дни — он просто глазел на прохожих и на транспорт, и его постепенно обволакивало необъяснимое умиротворение, похожее на транс или гипнотический сон; он ни о чем не думал, не тревожился, не убивался, а просто сидел и смотрел в окно, не мучимый ни мыслями, ни заботами, в то время как внизу мелькали люди и машины; в такие минуты у него — отрешенного от собственной личности и без единой мысли в голове — ненадолго возникало чувство единения с этим местом, с городом, с людьми, с родом человеческим и с обществом; иными словами, он чувствовал себя так, как, по его разумению, чувствовали себя другие, самые обыкновенные люди, отличные от него, но не ставящие своей целью его извести.
- Ты когда - нибудь задумывался, - спросила Элис, - о том, что деревья такие же живые , как и мы , только жизнь их течёт медленнее? Быть может, для них лето- всё равно что для нас один день: проснутся, как мы , и опять заснут. Мысли у них , наверное, длятся долго-долго, а беседуют они так неторопливо , что нам их речь просто не уловить.
Он мечтал о том, что совершит подвиг
— Во вселенной все предрешено…
— С чего бы? — возразил дух. — Не зря вселенная женского рода. Вы, леди, такие непредсказуемые.
Такое впечатление, что все, кто материл покойных на чем свет стоит, теперь выстроились в очередь, чтобы рассказать нам, какими ангелами были эти милые детишки при жизни.
Он убивал заговорщиков по просьбе министров, он убивал министров по заказу заговорщиков.
«Пустоголовых кукол развелось так много, – говорила Лилит, – что, как только мужчина встречает девушку, разбирающуюся не только в оттенках помады, но и в устройстве автомобилей, его предохранители сразу перегорают. Намекни такому, что ты не прочь рассказать ему о типах двигателей на заднем сиденье его седана, – и выгорит вся плата…»
Если Ламприер заставлял себя подняться с постели в семь или восемь утра, как положено, то потом весь день он бездумно слонялся по комнате, погрузившись в свои мечты, тупо глядя в пространство и предаваясь безделью.
Животные не ведут себя так, как люди. Они дерутся, когда надо драться, и убивают, когда надо убить. Но они никогда не обернут всю свою природную находчивость и сметливость лишь на то, чтобы изобрести новый способ искалечить жизнь другого живого существа. Они никогда не теряют чувства собственного достоинства и животности.
Под порывами ветра дождь стучал в стекло словно крупная дробь.
«Но какова метафизическая суть судьбы? – вновь шевельнул мозговой складочкой Андрей. – Имеет ли она некую роевую природу и приписывается отдельной единицей к каждому новорожденному, подобно ангелу-хранителю или напротив, искусителю, либо она одна во всём и, прости Господи, подобно Божественному дыханию, вездесуща?»
Все, что было решающим для моей судьбы, было связано с поездкой по железной дороге. Может, потому столь многие анекдоты начинаются словами: „Встречаются два еврея в поезде“.
Муза — самая боязливая из всех дев. Она вздрагивает, слыша резкий звук, бледнеет, если ты обращаешься к ней с вопросом, и уносится прочь, если ты потревожишь ее одежды.
Сидней посмотрел на людей в штатском, которые с интересом прислушивались к разговору:– Еще с прошлой пятницы я знал, что моя жена находится с ним, но хотел дать ей возможность вернуться по собственной воле. Поэтому ничего и не сообщил полиции.– А… как вы это узнали?– Я видел их в Брайтоне. Я не знал имени этого человека, но потом узнал.– Могу я спросить, каким образом?Сидней догадывался, что полиция узнала о Тилбери от Инес и Карпи.
Как ни прискорбно, естественных смертей не бывает, хотя врачи уверяют нас в обратном. Каждую смерть мы переживаем как убийство, как несправедливое отнятие у нас любимого человека. Даже самый удачливый из нас в конце концов сталкивается в жизни с убийством - своим собственным.
Если исходить из нашей синтетической модели бессознательного как двух зеркал, отражающихся друг в друге, то картина будет такая. При «нормальном» функционировании мышления малое и большое зеркала будут находиться в гармонии – что-то от природы, что-то от культуры. Все хорошо, все довольны. Но когда начинается бред, коллективное бессознательное подавляет индивидуальное. Бред – это огромное кривое зеркало. Странные объекты – это осколки архетипов, с ними «договориться» очень трудно.
"Многие родители сами вынуждают своих детей к этому гнусному делу [лжи] жестокими побоями за любой мельчайший проступок; а это значит, что в следующий раз маленькое, охваченное ужасом существо непременно сорвется в пропасть лжи. Только для того, чтобы избежать палки."
Когда два существа разделяют эмоции друг друга, нет ни расовых, ни каких-либо иных барьеров.
"Истинно счастливой супружеской паре дети вовсе не нужны, ибо мужу и жене вполне достаточно друг друга. Мужчина и женщина - как две неровные поверхности, каждая с буграми и вмятинами. Если поверхности прилегают друг к другу неплотно, то нужен клей, без него конструкцию, то бишь семью, не сохранить. Вот дети и есть тот самый клей. Если же поверхности совпали идеально, бугорок во впадинку, клей ни к чему". (Гюстав Гош, комиссар французской полиции)
Она рушит его жизнь, а он в отместку делает то же с ее собственной.