Жизнь человека – главная ценность. Остальное потом...
Я мечтаю, чтобы отец понял, что музыка - это жизнь. Что она вечна. Она сильнее смерти. Сильнее времени. И эта сила - последнее, что помогает держаться, когда надеяться не на что.
Зло не исчезнет просто оттого, что мы решили его не замечать.
Слабые тонут, сильные учатся грести по течению, а сильнейшие сами станут безжалостным морем, накрывающим ледяными волнами...
Он очень старался! Проявлял внимание, нежность, чуткость, обучал азам и выкрутасам, все красиво, чувственно и интересно! Проще говоря, бабоукладчик высшего разряда!
Измена — это ведь не мысли о другой женщине, не танец с ней, не поцелуи и не секс. Измена — это обман и предательство доверия...
Запомните! С кошачьей точки зрения животный мир делится на: 1) тех, кто ест кота; 2) тех, кого ест кот; 3) тех, кого кот может съесть, но тут же об этом пожалеет; и, наконец, 4) других котов.
Тип с дико вращающимися глазами и не менее диким взглядом утверждает, мол, трепанация лучшее средство, он вталкивает вас в гараж и пытается на месте проделать это электродрелью.
— Так вы… не сумасшедший?
— Боже, конечно, нет, — ответил я и посмотрел на нее. — Вы этого не признаете.
— Вы видите людей, которых нет, мистер Лидс. С таким фактом трудно смириться.
— И, несмотря на это, у меня хорошая жизнь. Скажите мне вот что. Почему меня вы считаете сумасшедшим, а человека, который не может удержаться на работе, изменяет жене, который не может держать себя в руках, вы называете нормальным?
Время - штука драгоценная, оно летит очень быстро.
Хочешь уничтожить стену – начни разбирать ее по кирпичу. По одному, постепенно, это не будет бросаться в глаза, не вызовет лишних подозрений, но пройдет месяц, полгода, год – и от нее мало что останется.
Она начала возражать, но я остановил ее:— Муж должен умереть благородно. Этого хочет бог, а не я. И я не Геракл и не Прометей, чтобы ему противостоять. Я — смертный. Я прожил тридцать один год, успев повидать и почувствовать больше, чем большинство мужей, которые сто раз видели, как желтеет листва на деревьях. Я не хочу жить дольше троянских стен. Здесь падут все великие воины. Аякс. Аякс! Аякс… Если бы я выжил, это было бы неправильно. За рекой, где кончается все, я встречу тени Патрокла и Ифигении. Наши ненависть и любовь принадлежат миру живых, эти чувства слишком сильны, чтобы тревожить мир мертвецов. Я сделал все, что мог. Больше ничего не осталось. Я молил, чтобы имя мое воспевали все грядущие поколения. В этом и есть бессмертие, на которое может рассчитывать любой муж. В царстве мертвых нет радости, но нет и печали. Если я смогу сразиться с Гектором еще миллион раз на устах живущих, я никогда по-настоящему не умру.Она все плакала и плакала; женское сердце не способно постичь хитросплетение узоров на полотне времен, поэтому она не могла порадоваться вместе со мной. Но горе может достичь таких глубин, когда высыхают даже слезы. Она лежала притихшая.— Если ты умрешь, я тоже умру.— Нет, Брисеида, ты должна жить. Ступай к моему сыну Неоптолему и стань его женой. Дай ему сыновей, которых ты не дала мне. Нестор с Агамемноном пообещали за этим проследить.— Даже тебе я не могу этого обещать. Ты взял меня из одной жизни и дал мне другую. Третьей не бывать. Я должна разделить твою смерть.
минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.
Раздался пронзительный, полный ужаса крик Павлика:
– Игла!..
Это был первый звук человеческого голоса, вырвавшийся за всю эту полуминутную ужасную борьбу…
Нога Павлика вырвалась из-под плеча Горелова и с силой, которой трудно было ожидать, ударила по руке, и рука отлетела, прежде чем игла успела коснуться шва. Но обратно нога уже не вернулась: одним движением плеча Горелов сбросил с себя потерявшего равновесие мальчика, и тот кубарем, увлекаемый своим винтом, ринулся глубоко вниз, где столкнулся с еще не пришедшим в себя Маратом. Близко, совсем близко возле них, тихо колеблемое струями взволнованной воды, покачивалось закованное в скафандр тело лейтенанта.
– Насмерть, гадюка?! – взревел в неописуемой ярости Скворешня.
"...Единый стыд, который надлежит иметь человеку - стыд перед самим собой. Человек один - судья своих поступков, да такой, которого не обманешь и от которого не скроешься. Веди себя всегда так, чтобы не было самого себя стыдно, а прочее - пустяки. Что думают о тебе другие, не имеет значения".
Эмили продолжила невозмутимым тоном: – Леффертс сделал массаж половых органов миссис Брук с помощью двух пальцев, предварительно смазанных маслом белой лилии и шафрана, пока несчастная женщина не почувствовала «воспламенение всех чувств», воспоминание о котором впоследствии помогало ей избавиться от неприятностей, которые очень часто приводят к хронической истерии.
«Кто такой странник? — спросил себя Эдди, чтобы тут же ответить. — Человек, взгляд которого всегда устремлен за горизонт».
— Люди почему-то редко поступают, как нам хочется. Они постоянно делают, что хочется им. Эгоисты! —
Люди должны знать, сколь хорошо я ими правлю. А как они смогут узнать это, если мы им не расскажем?
Гордыня – она как нить, на которую нанизываются черные бусины: ненависть, презрение, зависть, а потом – и ложь, и жестокость, и самые злые мысли и мечты.
Отсрочка - это самая убийственная форма отказа.
Зайти в художественную галерею — это как провести урок в переполненном классе: каждый ребенок требует вашего внимания; каждый хочет, чтобы вы послушали, что он хочет сказать. И все картины хотят рассказать о миллионе вещей: о любви, о религии, о процветании, власти, статусе, технической виртуозности и умении показать себя, о глубокой духовной борьбе и неудачах, о фантазии, волшебстве, форме, свете, тени, перспективе, чуде, отчаянии, жертве, и о многом-многом другом. Но возможно — возможно! — иногда они говорят о чем-то громче, чем обо всем остальном: «Посмотри! Это мир! Открой глаза и посмотри на него!»
Этому городу определённо нужен герой.
Иногда боль лучше ни с кем не делить. Иногда лучше справляться с ней в одиночку.
Либо он разберется с погоней, либо погоня разберется с ними.