Разве можно жить с фамилией Фердыщенко?
Разве может лодка бояться реки? Лодок, которые боятся реки, не бывает, потому что они тут же тонут.
Ах, вы, люди, такие непоследовательные! Вы утверждаете, будто любите стабильность и порядок, но что такое ваша Земля, как не один большой бедлам?
Какое несчастье, что одному человеку подвластно влиять на ход жизни другого.
Странно, но за эти два дня я очень привязался к юному рыцарю, верящему в честность слова, верность дружбы и в то, что добро в конечном итоге непременно победит зло. Хотя... Я еще и не в такое в юности верил...
На одной из художественных выставок я наблюдал с удовольствием крайнее недоумение рассудительных буржуазных лиц перед одной картиной Репина. Это был портрет Фофанова. Художник удачно поместил фигуру поэта на легком дымчато-лазурном фоне. Фофанов гордо и наивно подымает к своему лирическому небу уродливое и вдохновенное лицо. Какое странное видение – для петербургских чиновников и практических барышень! На устах у многих из них я заметил недоверчивую, даже насмешливую улыбку. А между тем на этом изможденном лице было то, чего нет и никогда не будет на многих цветущих здоровьем, благоразумных лицах. Чувствовалось с первого взгляда, что это «Божьей милостью поэт».
«Человек есть дробь, числитель которой то, что о нем думают другие, а знаменатель то, что он думает о себе сам, – чем больше знаменатель, тем меньше дробь».
Красть шелковые сани и немедля лететь в цитадель – неприемлемый вариант. Будто он какой-то принц, мчащийся спасать свою даму из башни, настолько обезумевший от желания, что забыл меч и погиб от лап дракона, не успев даже близко подойти.
...не давай никому писать твоей ручкой <...>, не позволяй причёсываться твоей расчёской и не оставляй недопитым бокал...
Память – единственное сокровище, которое стоит беречь. Лишь память мы берем с собой за Грань.
– И ты станешь отцом?. – Знаю! Сам поверить не могу: я – и отец! – А это не противозаконно? Тебе позволят?
То, о чем с придыханием думалось в юности, оборачивается сущим мучением: теснотой и скрипом общей постели, неловкостью и надуманностью поз, недосыпом, досадным урчанием лежащих рядом животов — ешь на ночь или не ешь, все равно предательски запоют свою песню, и обязательно на разные лады.
По моим скромным наблюдениям, удача может миновать тех, кто ее элементарно не переживет. Господь милостив, он бережёт людей. Бережёт тех, кто при первых признаках успеха теряет рассудок, ломает жизнь близких, оказывается в пустоте, а то и в психушке.
— Добряк? — ахнула Тоня и невольно потёрла царапины на ногах. — Прям символ добродушия! Как покажет свои мелкие зубы, я так сразу и верю, что он мне счастья желает! На том свете.
Иногда человеку нужно пройти определённый путь, чтобы понять что-то не только о мире, но и о себе, чтобы измениться.
Читая Великое Заклинание, он размышлял о том, что некоторые маги гораздо лучше послужили бы человечеству в качестве составителей кроссвордов.
- Как хорошо быть юным, - задумчиво произнес он. - Мир видится позитивным, люди - дружелюбными, жизнь - бесконечной, а любые приключения - заманчивыми.
Человек же не создан для того, чтобы скакать вот так от звезды к звезде.
Главное свойство мертвеца – отсутствие жизни. Сознание покидает тело.
В путеводителе Берлин для знатоков 1913 года перечислены десять берлинских заповедей. Главное правило: Ложись спать поздно. Вторая заповедь: Не трать свое время в Берлине на визиты к родственникам и знакомым. А что нельзя желать жену ближнего своего - об этом ни слова.
Мы теряем, чтобы обрести нечто новое. Находим новые дороги, делаем первые шаги и идем в избранном направлении, часто не понимая до конца, куда приведет этот путь. Самое главное, не бояться двигаться вперед
Теперь я понимаю тебя, Рат’Фэнер, но понимание не означает прощение. Справедливость в том, чтобы не колебаться в наказании.
Лишь книги ничего не хотели от неё и ничего не отнимали, а только давали.
– Н-да. И впрямь, Кара в перьях, – констатировал Себастьян.
– Не смешно, – буркнула я, на ощупь пытаясь достать эти самые перья из тщательно уложенных локонов.
– А по мне, так очень даже, – хмыкнул успокоившийся Андре, присоединившись к собирательству.
– Между прочим, это всё из-за вас!
— Неужели нельзя сделать вид, что вы ничего не заметили? — сконфуженно фыркнула Варя.
— Так ведь неинтересно притворяться, — развел руками Наполеон-поглотитель.