– Риате, у меня даже жены нет, – ехидно протянул магистр и развел руками. – Что уж говорить о совести?
— Жизнь — штука сложная. Сегодня это выглядит так, завтра то же самое видится уже по-другому. Все ошибаемся. Главное, чтобы хватило времени понять свою ошибку.
Как же, оказывается, просто прослыть монахом – достаточно не выкладывать интимные подробности своей жизни всем желающим послушать.
Раздумывать, что может случиться, не имеет никакого смысла, пока это не случилось.
«Ложь, повторённая тысячу раз, становится правдой».
Во-первых, мы можем отрицать очевидное и чувствовать себя при этом так, словно ничего не случилось. Это - путь фанатика. Второе - мы можем все принимать за чистую монету, как если бы мы знали, что происходит. Это - путь набожного человека. И третье - мы можем приходить в замешательство перед событием, когда мы или не можем ни искренне отбросить его, ни искренне принять. Это путь дурака. Не твой ли? Есть четвертый, правильный - путь воина. Воин действует так, как если бы никогда ничего не случалось, потому что он ни во что не верит. И, однако же, он все принимает за чистую монету. Он принимает, не принимая, и отбрасывает, не отбрасывая. Он никогда не чувствует себя знающим, и в то же время никогда не чувствует себя так, как если бы ничего не случалось. Он действует так, как будто он в полном контроле, даже если у него, может быть, сердце в пятки ушло.
— А знаешь, что любимая фраза женщин, которых уже один раз сломали? — спросил он жёстко. — «Я сама». Даже когда по ним уже едут катком.
Может быть, все живое наделено разумом. Может быть, цветы наблюдают за нами. Может быть, деревья думают и ненавидят нас за то, что мы умеем ходить. А возможно, что им все равно.
Мольбою прав не будешь.
…никогда мы, грубая половина рода человеческого, неспособны так изменить любимой нами женщине, как в первое время разлуки с ней, хотя и любим еще с прежнею страстью. Дело в том, что воспоминания любви еще слишком живы, чувства жаждут привычных наслаждений, а между тем около нас пусто и нет милого существа, заменить которое мы готовы, обманывая себя, первым хорошеньким личиком.
Лишить человека жизни — пустяк, а сколько человек может натворить за свою жизнь! Увы, что может быть печальнее достигнутой цели!
Прошло какое-то время. Гениальный ум продолжал свою работу. И вот Эйнштейн вывел формулу: E=mc^2. И да простит нас господь, два японских города исчезли в мгновение ока, доказав, что он опять прав.
и я спросил себя: а в самом ли деле Марии небезразлична судьба капитана Алатристе да и самого короля, или же, напротив, в тех шахматах, которыми играют подобные ей женщины — а может, и вообще все женщины, — короли, офицеры и пешки суть не стоящие внимания фигурки: круг действия их строго очерчен, а когда надобность минет, их просто смахивают с доски?
Отец капитан де Сойя плакал, окруженный ликованием полумиллионной толпы.
Говорили, что если буду плохо учиться, то не смогу стать ни инженером, ни агрономом, ни зоотехником.
А еще я понял, что все конфликты были оттого, что мы не умели разговаривать друг с другом. Один только разговор, и не пришлось бы терять столько времени.
Смерть как рождение: больно, грязно и унизительно. Во всяком случае, чаще всего.
- Если хотите, сеньор Кармайкл, можете собрать все, что найдете в этом доме, в один большой узел и бросить свиньям.
Спорить сеньор Кармайкл не стал. Под предлогом, что надо подготовить кое-что для ее путешествия, он пошел за врачом.
Не всегда говори, что знаешь, но всегда знай, что говоришь. Клавдий
Иногда ты борешься с тем, какой ты есть, а иногда сдаешься. А иногда, когда устаешь бороться с собой, начинаешь бороться с кем-нибудь другим.
... самый ужасный из призраков - это чуть изменённый лик хорошо знакомого человека...
И нет страшнее тьмы, чем та, что раньше была светом...
С нами все время что-то происходит, меняется, течет. Ты что-то понимаешь, узнаешь, учишься новому. Нередко случается так, что вещи, которые казались тебе когда-то правильными, уже далеко не так хороши и верны, как раньше. Просто потому, что и ты стал другим. Потому, что это в тебе что-то изменилось. И потому, что ты умеешь теперь смотреть на них совершенно по-другому. Так что мне кажется… вернее, я думаю, что в этом мире нет ничего устоявшегося.
С земли ты встаешь чудовищем и больше не интересуешься тем, как ты выглядишь. Почему? Ну хотя бы потому, что никто не считает себя чудовищем, а значит, чудовищами тебе кажутся все остальные.
«...Объективность не имеет права голоса...»