— Простите, господин профессор, но мы хотели бы остаться в Азии.
Класс грохнул. Мухаммед Гейдар уже второй год отсиживался в третьем классе, и, пока Баку относился к Азии, существовала вероятность, что он не продвинется в учебе и на третий год, потому что согласно указу министерства в азиатских областях Российской империи учащиеся из числа местного населения могли учиться в одном и том же классе сколько им заблагорассудится.
- Кадди, - говорил он, на свой манер сократив ее имя, - словами не передать, какая Эльза чудесная. Она как будто соткана из света, одно ее присутствие где-то рядом делает меня невероятно счастливым... Как думаешь, она согласится пойти со мной на последний бал?
"Да", - прилетело сообщение.
И хотя ей не нравилась Эльза, Кадия не хотела мешать счастью своего мальчика. Сейчас он просто не способен увидеть склочный характер и глупость этой девушки, ослепленный внешней красотой. Но это пройдет.
Все когда-нибудь заканчивается.
Кто-то должен рисковать, если это идет на пользу дела.
- Илая, тебе бы помыться. Воняешь - аж мухи дох-нут.
- Так тут нет ни каких мух... - не понимающе завер-тел головой репортёр.
- А я о чём? - довольно ответил Салех.
Сорок фунтов съедобных грибов Сберегли нашу жизнь от гробов!
Какая всё же романтическая профессия - быть офицером КГБ!
Увидев количество кондомов, он в удивлении распахнул глаза.
– Что? – спросила я, надеясь, что он не станет возражать против безопасного секса.
– Даже не знаю, то ли бояться, то ли очень, очень радоваться.
Не позволяй своему прошлому определять твое настоящее.
Чем хуже идут дела, тем лучше следует выглядеть.
— Нечего на нас нападать, — сварливо сказал Валерон. — Мы тебя и без того накормили отборным куриным мясом.
По поводу отборности он сильно преувеличил, поскольку стоило перейти под наше с ним управление, как куры начали стремительно худеть и сейчас запросто могли бы пройти отбор на любой куриный подиум, где требуются стройные голенастые модели. Нынешнее нападение тварей лишило наших кур не только жизни, но и возможной карьеры в модельном бизнесе.
"...и единственное величие, какое им осталось, было заключено в трагизме их судьбы".
Стражники Запределья хорошо постарались. На выходе из храма мы не встретили ни одного гостя. Даже родственников удалили, позволив нам вернуться в особняк незамеченными. Сложно представить, чего им стоило выгнать отсюда вездесущих тетушек, кузенов и кузин.
Малерб не очень-то верил в иную жизнь и, когда с ним говорили об аде и о рае, заявлял: «Жил я как и все другие, умереть хочу как все другие, и уйти туда, куда уходят все другие».
Мне даже в голову не приходило, что взрослые могут бояться каких-то еще более взрослых, я думал, взрослые — монолит, все заодно.
– У тебя же все новое будет! Тебя ж домой забирают! Вот ты какая! Задрипанного зайца пожалела! Все у тебя будет, а они-то, они-то остаются! – ее грозный палец ткнулся в кучку ребят. Им не нужен был Динкин заяц, но нянечка Надя требовала справедливости.
-Я...Я днем цветы получила. Думала от тебя, а оказалось, что нет. -Ты всегда орешь, когда тебе дарят цветы?
Просто жить, пока не умрешь, - уже тяжелая работа
Материнскую любовь нельзя заслужить хорошим поведением, но нельзя и потерять ее, согрешив.
Главное не сила, а фокус внимания. Здоровье важно для того, чтобы бегать сверхмарафоны. Но для того, чтобы бегать их хорошо, нужна сила разума.
...мы сами создаем своих монстров.
- Я не пойду в туалет для девочек, - заявил Саймон. - И тебе не советую. Ведь ты и так по уши в неприятностях. Кажется, больше уже некуда.
- Я всегда могу влезть в еще большую неприятность, - улыбнулся Джаред и толкнул дверь.
Никто точно не знает, что происходит после смерти. Если бы мы знали, не существовало бы такого множества религий, провозглашающих разное и верящих, что именно они знают истину. По мне, не имеет значения, какой из них придерживаться. Можно даже идти по жизни своим собственным путем. Живи честно, уважай других верующих, и не ошибешься.
Женщина всегда остается загадкой для мужчины, даже если она твоя родная дочь!
И женщины в этих сказках побеждают – снова и снова мы видим, как последние становятся первыми, а первые – последними.
Невинность ведь что василиск: едва увидит себя — умирает.