Сдается мне, в те времена у людей было больше веры. Они верили больше. Ба, я, правда, думаю, что мой старик, который был всего лишь невежественным старым лудильщиком, больше верил в то, что бога нет, чем кое-какие сегодняшние религиозные придурки верят в то, что он есть. Смешной старый мир.
История - это список цивилизаций, которые обрушились и никогда уже не восстанут. Это прекрасная повесть о людях, которые так долго стремились к самоубийству, что, в конце концов, его совершили.
Жажду мести порой невозможно удовлетворить.
Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
На видео, которое повергло меня в реальный ужас, не было крови. Происходящее напоминало беззаботный утренник. Абсолютно счастливая картина. Бородатый парень с белозубой улыбкой в окружении толпы детей как будто выкрикивает считалочку из всем известной и очень увлекательной игры. Наподобие «чай-чай-выручай». А дети — самые обычные сирийские дети — хором в сотни голосов подпевают ему искренне и счастливо. Если бы не периодические отступления с традиционным «Аллах акбар!», вообще нельзя заподозрить что-то неладное. Так ведут себя аниматоры в летних лагерях отдыха. Никаких призывов к кровопролитию. «Львы Халифата прибыли! Львы Халифата прибыли! Исламское государство остается!» — заливаются детские голоса.
— Где барин?
— В спальне, Аграфена Тихоновна. Болен. Доктор не велел беспокоить.
— Я не доктор. Я — тёща. Я не беспокою — я проведываю.
<..> жизнь стала бы скучной, если бы планы не менялись.
Маленькие демоны неожиданно бросились к туристам. Задрав майки -- на животе у каждого получилось что-то вроде кенгуриной сумки -- они обступили стариков:- Помоги мне, помоги мне, помоги!
Очень я прошу об этом: помоги!
Мысленно обозвав магистра тираном и громыхнув стулом по дощатому полу, я поднялась и кое-как расковыряла на совесть сложенную птичку. Посреди испещренного заломами листика прятались крупные печатные литеры: «Помоги!»
История не может быть только черной или только белой. Также я смотрю и на свой след на дороге жизни. Хорошим - горжусь. О плохом - жалею. Просто остаюсь собой.
Сначала находил он всё странным; потом все его стали находить странным.
Это война, и значит, говорить нам придется на языке войны. А он, как известно, состоит не из слов, а из пуль.
Весь мир - театр, но спектакль выходит скверный, ибо роли распределены из рук вон плохо.
Самый красивый из них - Кардан с черными, переливчатыми, как вороново крыло, волосами и скулами, заточенными словно нарочно, чтобы резать девичьи сердца. Его я ненавижу сильнее всех прочих. Ненавижу так, что порой забываю дышать.
Я вообще считаю наивность проявлением ума, не замутнённого опытом.
Целительство – это не только лекарственные настои и теоретические знания, но еще и практика… а практика с чего начинается? Правильно, с клизмы.
Нелепо выказывать ум перед дураками и выглядеть дураком среди умных. С каждым надо говорить на его языке.
Не думаю, что любовь должна кого-то от чего-то спасать. А еще она не должна быть связана с властью. Мне кажется, любовь должна придавать тебе сил. Делать тебя лучше, а не хуже.
Как я заметила, Джекаби быстро прокладывал путь в этот уголок моего сознания. В нём я жила, когда была маленькой. В этом уголке всё было возможно, ведь волшебство казалось там не заблуждением, а очевидным фактом, пусть и недоступным для большинства. В те дни я знала, что в мире есть чудовища, но без проблем мирилась с их существованием, ведь, по той же логике, в мире должны быть и колдуны, волшебные палочки и ковры-самолёты. Взрослея, я не закрыла этот уголок своего сознания, но постепенно перестала его посещать. Я оставила его незапертым, как полную сокровищ спальню на втором этаже, в ожидании, что когда-то кто-нибудь его посетит.
Притворяйся до тех пор,пока сама не поверишь в свою ложь.
тот, кто не учится у прошлого, приговорен его повторять
У нас всех есть маленькие хитрости, которыми мы обманываем свой разумом, чтобы сделать жизнь сносной.
Только тем, кто держит язык за зубами, есть что скрывать.
Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское.
Короленко и Бойков врагами тоже не считались: они просто были пупами каждый своей земли, и немного сходили с ума от своей опупенности.