Сегодня мы живем достаточно хорошо и долго для того, чтобы разваливаться на части медленно и мучительно.
Огонек, который живет в моих глазах, скоро погаснет. Он гаснет все быстрей и быстрей.
Что касается принца Флоризеля, эта блистательная личность, сослужив свою службу, может вверх тормашками отправляться в небытие вместе с автором "Арабских ночей". Но если читатель настаивает на более точных сведениях, я рад сообщить, что ввиду затянувшегося отсутствия принца, а также поучительного пренебрежения, какое он проявлял к своим общественным обязанностям, недавняя революция сбросила его с богемского трона, и теперь его высочество держит на Руперт-стрит табачную лавочку, часто посещаемую и другими политическими эмигрантами.Время от времени я захаживаю туда покурить и поболтать и каждый раз убеждаюсь, что он так же великолепен, как и в годы своего процветания, за своим прилавком он выглядит настоящим олимпийцем. И хотя сидячий образ жизни начинает сказываться на ширине его жилетов, он все-таки, вероятно, самый красивый табачник в Лондоне.
Взрослые всегда чем-то обеспокоены и всегда о чем-то шепчутся.
Застенчивость — странная штука. Она возникает вдруг, как зыбучие пески, и так же, как зыбучие пески, вынуждает своих жертв смотреть себе под ноги.
Тяжелые поленья доставляли ему истинное удовольствие: он радовался запаху, в котором ощущалась своя поэзия, и поленице, которая внушала ему уверенность в том, что в будущем его ждут спокойные вечера у огня.
I, she thought, am these two cups. One side utilitarian, one side dreaming. Opposites. Yet both served the same function. Remarkable.
Все мы в те или иные моменты своей жизни пытаемся заглушить свои болезненные эмоции. Но, преуспевая в своем стремлении ничего не чувствовать, мы лишаем себя единственношл способа разобраться, что мучит нас и почему.
Бывают времена, когда лучше быть собакой, чем человеком.
«… вся моя жизнь – сплошная история неспособности оценить опасность вовремя…»
La douleur, c’est comme un boomerang. Si on essaie de l’envoyer loin de soi, elle nous revient en pleine tête.
— Люся! Я вот смотрю, унитаз у тебя не блестит. А ведь унитаз – лицо хозяйки!
Это сложно прогнозировать, но каждый раз при покупке еды в магазине подумайте – вы ее точно съедите или все-таки смоете в унитаз, когда она станет пушистой, сине-зеленой и почти живой?
"...напиши мне письмо.Я хочу проснуться завтра утром и найти на своем мейле письмо от тебя.Хорошо?"
Дракон – это ведь живое существо. Он рождается из Живого металла, он живёт, он летает. Он думает, он имеет собственные желания и способен чувствовать привязанность к своим хозяевам. Значит, он живой.
Примерно треть пластика в океане составляют микроволокна, отделяющиеся в процессе стирки вещей.
Сюжеты внешнего мира её уже, кажется, не интересовали.
Она всегда говорила ему это – что он особенный, что у него получится, что ему уготовано величие, если… Список «если» был очень и очень велик.
"– Вы спите вместе? – предположила Пегги, подавляя зевоту.
– Зачем же выражаться так примитивно, – ответила Мередит с застывшей улыбкой на лице. – Но да, Кит и я – официальные партнеры. В смысле любовники, – добавила она на тот случай, если кто-то решит, что они собираются вывести на фондовый рынок новую компанию."
Смысл жизни не в достижении пика. Скорее уж этот смысл в её целом...
Брат Сторожевая Башня поднял глаза на возвышающуюся над ним фигуру в капюшоне.
– Мы не знали, что так получится, – слабым голосом произнес он. – Честно. Мы никого не хотели обидеть. Просто хотели получить то, что полагается нам по праву.
Рука скелета не без дружелюбия похлопала его по плечу.
– МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, – ответил Смерть. – ВЫ СВОЕГО ДОБИЛИСЬ.
Войны делают историю невероятно простой. Четкие даты, легко запоминающиеся события: до и после, победители и побежденные, враги и союзники. Настоящая история — подлинное прошлое — далеко не так проста. Она не плоская и не примитивная. Она текучая и быстрая, как река, необъятная и непознанная, как вселенная. И еще она изменчива: как только кажется, что помнишь что-то очень четко, проекция сдвигается, выползают новые, давно забытые картины, новая версия происшедшего.
Иногда у Грейс было ощущение, что её головы слишком мало для всех мыслей, что наводняют черепную коробку. Череп будто распирало изнутри, как будто кто-то надувал там воздушный шарик.
— Мне бы хотелось военной службы. Быть каким-нибудь скромным лейтенантом с всего лишь горсткой людей, о которых следует позаботиться.
— Нет никакой моральной разницы между одним и десятью тысячами, уверяю тебя. Независимо от того, сколько из них погибнет из-за тебя, ты будешь в равной степени проклят.
Welcome to Facelessbook: an antisocial network.