- Дени Давидофф?! - В её округлившихся глазах мелькнул неподдельный ужас. - Вы тот, кого мои соотечественники называют Чёрным Дьяволом!
Святая инквизиция много потеряла, в нужный момент не предложив ей работу. Нежная черногорка даже пыток не применяла бы, она и мёртвого достала бы так, что тот ожил бы, выговорился и, счастливый, закопался поглубже в надежде, что двукратная смерть — это хоть какая-то гарантия покоя…
Знаете где по-настоящему спокойно? В гостях у Смерти. Во всем остальном мире - война!
Тяжело в лечении, легко в гробу.
- Слушай, ты мне дашь помереть спокойно, а? Уйди, ландграф, сейчас что-нибудь перепутаю, и полетишь ты мимо Тьмы - к негру в то место, где у него так же темно!
Как всё же жестока жизнь! Поманит радостью, счастьем, поднимет на крыльях и сразу бросит вниз, чтобы не забывала, что всё радостное переходящее, а страх, беспокойство, боль вечны...
Базовое свойство гибридной политической системы состоит в том, что никакое утверждение не описывает ее полностью. Если частично верно положение Х, то частично верным будет и противоположное положение Y. Решения принимаются в режиме ручного управления и только первым лицом? Да, но решения принимаются и анонимной…
«У каждой женщины есть имя, - говорила Фил. - Ты можешь быть любого возраста, любого цвета кожи, любого веса, но у тебя всегда будет имя».
"Сторона чувства – сердце. Кто не знает, сколь великое значение имеет в жизни наше сердце. В сердце осаждается все, что входит в душу совне и что вырабатывается ее мыслительной и деятельной стороной; чрез сердце же проходит и то все, что обнаруживается душою вовне. Потому оно и называется центром жизни. Дело сердца –…
"Сторона чувства – сердце. Кто не знает, сколь великое значение имеет в жизни наше сердце. В сердце осаждается все, что входит в душу совне и что вырабатывается ее мыслительной и деятельной стороной; чрез сердце же проходит и то все, что обнаруживается душою вовне. Потому оно и называется центром жизни. Дело сердца –…
Роми всегда была в поисках абсолюта, и это чувствовалось во всех ее изображениях на пленке.
Величавый поэтому — крайний с точки зрения величия и срединный с точки зрения должного [поведения], ибо ему свойственно ценить себя по достоинству, а те, [другие], отклоняются в сторону излишка или недостатка.
Мир искусства - это не только философский дискурс, но и тонко настроенный бизнес-механизм, который крутит стрелки на циферблате вечности. В нем у каждого своя роль и свое предназначение. Его можно сравнить с айсбергом в Атлантическом океане: с его верхушки нам улыбается Мона Лиза.
– А ты не боишься с таким? – Алла указала взглядом на Максовы портреты.
– В смысле?
– Что уведут.
– Он же не лошадь, чтобы его уводили. А если сам уйдет – значит, он не тот, кто мне нужен.
Любовь, это родство душ, глубокая симпатия, готовность к самопожертвованию ради другого.
Наши эмоции и делают нас по-настоящему живыми.
И все же, ну какого он смотрит на меня так, будто я его родителей заживо закопала, сожгла его хату, а теперь сижу и жизни радуюсь? Сам надо мной потешался, стоило узнать, что девчонка, продыху не давал. Разве не имела я право его урезонить? Так почему он теперь смотрит на меня, как ребенок, у которого конфетку отобрали? Но главный вопрос не это. Главный вопрос, почему его взгляд обиженного жизнью дитя работает-то, заставляя меня стыдиться?! Неужто сила смазливого личика так велика?..
не верьте предсказаниям вашей судьбы, но и не пренебрегайте ими.
Страх остаться без вкусной еды у меня всегда был сильнее страха, что на боках отложится нечто лишнее. Потому что от еды надо отказываться вот прямо в этот момент, а на боках отложится или нет, неизвестно. И точно не сейчас.
Приехавшая с работы Эльвира влилась в эту обстановку так же органично, как порция взбитых сливок смешивается с хорошим кофе.
Если спросить, кем я являюсь по натуре — собачником или кошатником, — то отвечу, что я бабник.
Живых переубедить можно — с мертвыми не договоришься.
Романтические мечты неистребимы. Даже самая разумная женщина где-то в глубине души мечтает, словно Золушка, покружиться на балу под вальс Прокофьева в объятиях прекрасного принца. Или скинуть роскошную шубку на руки услужливого дворецкого. Или…, впрочем, все мы читали сказки.
Моя, никому не отдам. Сколько надо, столько и буду ждать, пока в себя придёт. Но ни с кем другим она не будет. И плевать мне, чьей женой она была до этого.
Я впадала в недоумение. Он просто помогал, заботился и… ничего не просил взамен! Еще со времен учебы я твердо усвоила – если мужчина улыбается, строит глазки, дарит мягкие игрушки или цветы – значит жди предложения отправится в постель, порой не успев дожевать пирожок в институтской столовой.