Но не следует пытаться проникнуть в то, что должно оставаться скрытым от взоров людей; никогда не следует взывать ни к небу, прося его явить свою славу, ни к аду, прося его явить могущество сил преисподней. Знание приходит само по себе, и многие из нас согласятся, что оно иногда приходит даже слишком рано и оставляет в сердце пустоту. «Нет ничего ужаснее горечи знания», - сказал кто-то из великих, и многие, слепо следовавшие по его стопам, должны были сознаться в истине этих слов. Будем же благодарны за то, что многое скрыто от наших взоров. Не ищите поэтому, люди, возможности проникнуть сквозь завесу таинственного, будьте довольны тем, что вы видите, что может быть осязаемо и что представляется вам при дневном свете. Вспоминайте судьбу Евы и утренней звезды Люцифера. Не следует снимать покрывала с сердца людей, ибо в душе каждого скрывается много невысказанного, подобно тому как в уме спящего - сновидений. Не снимайте этого покрывала, не шепчите слов, взывающих к жизни, когда вокруг все объято сном, чтобы этим шепотом любви и сострадания не вызвать образов, которые устрашат вас же самих.
«Любая война зиждется на философии. Потому и называется войной. Лиши ее красок, и останется банальное убийство»
Давно уже известно, что чем меньше у человека вещей, тем они милее, тем крепче каждая вещь связана с биографией и тем большее значение она приобретает при любых обстоятельствах.
Женщины, как пакетики с чаем: опустите их в кипяток и узнаете их крепость. (Элеонора Рузвельт)
Когда уходит человек, с ним уходит часть твоего мира. И если она слишком велика… мир рассыпается на части, а дальше все зависит от человека. Сумеет он себя собрать — или нет? Кто-то не может этого сделать.
Знаешь, самая большая проблема в том, что ты сам стоишь у себя на пути. Так можно пропустить лучшие вещи в жизни. Когда-нибудь станет поздно, и ты скажешь: «Ах, если бы я тогда…» Только потому, что ты не доверял себе!
Ребенка воспитывают, пока он лежит поперек лавки. А потом, когда он растет — это закрепляется.
Именно поэтому так глупы вопли: «я его (ее) перевоспитаю». Ага, шесть раз.
Нельзя перевоспитать человека. Он может измениться сам. И то — внешне. Но стержень внутри останется тот же. И в экстремальных ситуациях вылезет наружу. Да так, что только держись...
Вечность есть совокупность коротких мгновений. Давай их ловить? И копить. Чтобы у нас была своя общая вечность.
… Для нас что сексы, что утренние гимнастики, что трубы чистить – всё едино. Мы смотрим, но нам это не суть интересно. Просто смотрим и всё.
- Выходит, в мире в мире идей понятия приватности не существует?
- Разумеется…
«Тот, кто себя защитить не может и подчиняться любит, ищет в мужчине безжалостного воина. А тот, кто с головой на плечах и дружбу ценит, ищет в паре любовь и уважение».
О евреях у нас в поселке мало кто что знал достоверного, кроме того, что они пьют кровь христианских младенцев. Эти сведения большого оптимизма не внушали – впрочем, как и беспокойства тоже. Лет пять уже, как прямым постановлением из области запрещено было крестить детей. Таким образом, старые христианские младенцы успели вырасти, а новых не появилось, и, окажись евреи в поселке прямо сейчас, им пришлось бы срочно пересмотреть свои кулинарные пристрастия.
- Это чтобы отмыть твои желания, Сентябрь, - сказала Алкали, со смачным хрустом отламывая ещё один собственный палец. - Желания из прежней жизни увядают и скручиваются как осенняя листва, если не заменять их новыми, когда мир уже изменился. А мир меняется постоянно. Желания становятся скользкими, их краски тускнеют, и скоро их невозможно отличить от окружающей грязи, поскольку это уже не желания, а сожаления. Беда в том, что никто не может сказать, когда пора мыть желания. Даже здесь, в Волшебной Стране, вдали от родного дома, не так-то просто помнить, что необходимо улавливать изменения вокруг и меняться вместе с ними
Мы были как два лоскутка ткани, которые навеки сшили вместе. Наши швы не распороть. Я не позволю.
— Бред, Ари. Тебе приходится следовать более сложным правилам? Полный бред. Бред. Все, что тебе нужно, так это быть верным самому замечательному парню, которого ты когда-либо встречал. Это просто. Прям как ходить босиком по парку. А мне придется воздержаться от поцелуев с самым лучшим парнем во Вселенной. А это можно сравнить с ходьбой босиком по раскаленным углям.
– Не связывайтесь с моим братом, Амелия. Драконы до невозможности ревнивы, даже если не имеют зверя, – тонко намекнул он мне на вероятные проблемы.
А я вот ни о чем таком не спрашивала, между прочим!
– Благодарю за заботу. Я сама разберусь.
– Амелия… – протянул песчаный дракон с предупреждением.
И мне это совсем не понравилось. Настолько, что вежливая улыбка исчезла с моих губ, наверняка сменившись кровожадной.
– Еще немного настойчивости, и искать пятый угол придется уже вам. Я ведь пожалуюсь на ваши приставания, Эртирнар.
– Какие приставания? – опешил воин, часто заморгав.
– Придумаю.
Иногда человек должен быть глупцом в начале, чтобы стать мудрым в конце.
Один мой очень мудрый друг, работавший в полиции, сказал мне много лет назад: «Эркюль, друг мой, если хотите познать спокойствие, избегайте женщин».
Мы живем в вечной погоне за модой – вещи устаревают морально и физически, но мы продолжаем эту бестолковую гонку. Зачем? Для чего? «Работать, чтобы покупать». Можно, я не буду столько покупать, но освобожу время для того, чтобы просто жить?
В зимнее дождливое утро, когда солнце завалили тучи, в подвалы Крыма свалены были десятки тысяч человеческих жизней и дожидались своего убийства. А над ними пили и спали те, что убивать ходят. А на столах пачки листков лежали, на которых к ночи ставили красную букву... одну роковую букву. С этой буквы пишутся два дорогих слова: Родина и Россия. "Расход" и "Расстрел" - тоже начинаются с этой буквы. Ни Родины, ни России не знали те, что убивать ходят.
Долго время я считал, что хорошо разбираюсь в людях, но это было не так, ведь на что бы я ни смотрел, я всюду видел только себя.
Два наслаждения у души – настаивать и терпеть. Два наслаждения у разума – владеть и отдавать. Два наслаждения у тела – прикасаться и обладать.
Вот ведь дожили! Язык уже свой природный забывать начали, того и гляди — вовсе на заморский лад заблекочем… Хорошее же слово — «забродыга»! Нет, надо им обязательно загнуть по-гречески — «охломон»… А вместо «суматоха» — «катавасия»… Впору уши затыкать.
Пользовалась только собственными шампунем и мылом, хотя на полочке имелось разновидностей двести всякого моющего барахла, но… кто в полевых условиях жил, тот непонятный тюбик никогда не возьмет. Тем более что чувство юмора у кадетов всегда было… интересным.
— Ты всегда все вот так просчитываешь? Как компьютер?
— Бывают сбои, — отшутился Ник. — Если не перезагружаться.
Я хочу держаться подальше от людей, читать книги.