- Только я тебе не Чингисхан. Я тебе Биллялетдинов. Что, трудно запомнить?
- Запомнить не трудно. Произносить мудрено
-- Потрясающая наглость. -- усмехнулся Женя. -- Свалить свою работу на своё же начальство, такое только ты можешь.
It didn`t work out.
That`s a simplification. Just because something eventually doesn`t work out doesn`t mean it never worked out. It was working out fine until, not much later, it wasn`t working out at all.
Happiness is not canceled out by unhappiness. A relationship is not canceled out by its end.
Каждая работа выглядит интересной - пока ей не займешься.
... они тоже ощущали это. Пустоту. То, что наступает после достижения цели. Ты находишься в конце пути, и до тебя доходит, что дальше дороги нет.
Почти каждый уголок на Земле в какое-то определенное время дня, под определенным углом зрения смотрится лучше всего.
Но Джо казалось, что среди всего вышеперечисленного — и фаустовского гордого высокомерия в том числе — не содержалось настоящих причин того, что время от времени толкало людей все же отваживаться создавать големов. Оформление голема было для человека жестом надежды, лелеемой вопреки надежде, в пору отчаяния. В этом выражалось вечное сильное желание того, чтобы несколько магических слов и искусная рука смогли произвести на свет нечто — одну несчастную, немую, мощную тварь, — способное принести избавление от убийственной травли, от болезней, жестокостей и неизбежных сбоев большего Творения. Если добираться до самой сути, таким образом люди оглашали тщетную надежду на спасение, пытались совершить эскейп. Подобно Эскаписту, они пробовали выскользнуть на свободу из опутывающей их цепи реальности и смирительной рубашки законов физики.
Творить добро надо исключительно там, где оно действительно нужно; в противном случае результаты могут оказаться воистину разрушительными.
Твоя голова, Дерфель, устремляется в облака, а Линет привязана к земле. Она хочет быть богатой, а ты стремишься стать уважаемым. Это несоединимо.
Надо быть простой душой, а не простодушной. Надо иметь душу ребенка, но не его ребячливость.
— Где мамина фотография из прихожей?
— Которая? Там тридцать ее фотографий.
— Ты считал? — смеюсь я.
— Я же их все прибивал! Всего сорок четыре фотографии, так что мне нужны были сорок четыре гвоздя. Я пошел в скобяную лавку и купил пачку гвоздей. В ней было сорок гвоздей. Они заставили меня купить вторую пачку всего из-за четырех лишних гвоздей. — Он поднимает вверх четыре пальца и качает головой. — У меня до сих пор лежат оставшиеся тридцать шесть в коробке с инструментами. Куда, куда катится этот мир?..
Забудьте про терроризм, преступность и глобальное потепление. Доказательство крушения мира, по его мнению, заключается в тридцати шести гвоздях в коробке с инструментами. Возможно, в этом он прав.
Какая разница почему мудак-такой? Главное, что от него стоит держаться подальше.
По сути, чем более экстравагантным и неправдоподобным был плакат, чем более дешевыми и кричащими были его краски, тем больше они его привлекали.
Я тоже боюсь. Но я боюсь не только тебя, я еще боюсь и за тебя. Ты ведь их еще не знаешь. Впрочем, я их тоже знаю очень плохо. Я знаю только, что они способны на любые крайности, на самую крайнюю степень тупости и мудрости, жестокости и жалости, ярости и выдержки. У них нет только одного: понимания. Они всегда подменяли понимание какими-нибудь суррогатами -- верой, неверием, равнодушием, пренебрежением. Как-то всегда получалось, что это проще всего. Проще поверить, чем понять. Проще разочароваться, чем понять. Проще плюнуть, чем понять. Между прочим, я завтра уезжаю, но это еще ничего не значит. Здесь я не могу помочь тебе, здесь все слишком прочно, слишком устоялось. Я здесь слишком уж заметно лишний, чужой. Но точку приложения сил я еще найду, не беспокойся. Правда они могут необратимо загадить тебя, но на это тоже надо время и немало: им ведь еще нужно найти самый эффективный, экономичный и, главное, простой способ. Мы еще поборемся, было бы за что бороться... До свидания.
— Светлые, — вздохнул Баюн, заметно расслабляясь. — Что с вами не так? Любите друг друга, жертвуете ради друг друга. И еще счастливы при этом.
Вот если бы вообще не слышалось недовольства, то это был бы дурной признак - моряк, который не ворчит по поводу условий жизни, или уже мёртв, или затевает серьёзный заговор.
У всех народов есть период бурных волнений, страстного беспокойства, деятельности без обдуманных намерений. Люди в такое время скитаются по свету и дух их блуждает. Это пора великих побуждений, великих свершений, великих страстей у народов. Они тогда неистовствуют без ясного повода, но не без пользы для грядущих поколений. Все общества прошли через такие периоды, когда вырабатываются самые яркие воспоминания, свои чудеса, своя поэзия, свои самые сильные и плодотворные идеи.
Совпадение, совпадение, совпадение, совпадениесов, падениесов, падение сов
Малыши, которым недостает эмоциональной поддержки дома, с большей вероятностью становятся мишенями растлителей. Преступники замечают уязвимых и беспомощных, как лев в африканской степи высматривает самую слабую антилопу в стаде, пришедшем на водопой.
Свободу начинаешь ценить гораздо больше, когда ее у тебя отнимают.
- Почему люди Запада все стремятся получить все? За нашими немногочисленными звёздами нам виден Аллах, которого нет за миллионами ваших.
- Нам нужен весь мир, до конца, Ауда.
месть не способна вернуть погибших к жизни, но способна убить душу мстящего.
Если у тебя хватает сил ныть, то должны быть и силы на то, чтобы как-то исправить положение.
Безусловно, это всегда правильно, указать человеку его ошибки, если он их не замечает; но излишняя резкость слишком опасна.
Именно такие – голубоглазые, с рассыпающимися, как песочное тесто, мягкими волосами и целеустремленными подбородками, которыми только сваи заколачивать, – именно такие всегда нравились Анук.