Получив в конце месяца зарплату и произведя нехитрые подсчеты, Катя почувствовала себя человеком, сражающимся со снежной бурей. Как будто мигом закрутило, завыло, темнотой заволокло небо, а она попыталась поставить перед метелью нехитрую преграду. Скажем, фанерку. И спрятаться за ней в надежде, что все обойдется.
Да и теперь я часто задаю себе вопрос: может быть, любовь - это такое же вдохновение, как вдохновение художника, поэта?
"В этом мире Грех, который может заплатить за проезд, свободно путешествует и не нуждается в паспорте, тогда ка Добродетель, если она нища, будет задержана у первой же заставы."
Я чуть слюнями не захлебнулась, пока пояс-самобранку в порядок приводила и волосы по новой заплетала.
Какие мышцы, какие плечи... А какие руки! Господи, где ты их таких берешь, а? Да у него же кубиков больше, чем в детском конструкторе!
- Косоглазие заработаешь, - усмехнулся Лео, пока я выжидательно смотрела на чужие штаны.
Сапоги Ральгон уже снял и теперь стягивал длинные, до самого колена, носки. Отбросив их, мужчина развернулся и под мой жалостливый вздох побрел к воде. В штанах побрел!
- Мерзавец! - смертельно обиделась я за незаконченный стриптиз.
- Еще какой! - поддакнул котейка, своим пушистым хвостом обернув передние лапы. -Где совесть? Где честь? Где достоинство? При незамужней ведьме раздевался, бесстыдник!
Всё выросло, кроме мозгов!
В конце концов, негоже оставлять за спиной старые обиды и распри. Всегда лучше помнить только хорошее, тогда не будет в дороге жечь душу запоздалое раскаяние.
Разводиться?! Луиза, я добрая католичка. А католички не разводятся. Они просто заставляют своих мужей страдать до скончания века.
Когда человек окружен недоверием, то начинает сам не доверять.
Она была не из тех, кто стремится знать будущее. Слишком уж она его боялась. Поэтому если бы ей даровали исполнение одного маленького желания, это желание было бы – Не Знать. Не знать, что сулит завтрашний день. Не знать, где она будет через месяц, через год. Десять лет подряд. Не знать, куда повернет дорога и что окажется за поворотом.
Если человек заболевал, он должен был умереть. Болезнь была не чем иным, как попыткой природы приучить человека к смерти. Эпидемическим болезням — в молодые годы господина фон Тротта люди еще боялись холеры — тот или иной мог противостоять. Но с другими болезнями, коварно и тихо подкрадывавшимися к человеку, бороться было бесполезно, как бы там они ни назывались. Врачи, которых окружной начальник называл «фельдшерами», уверяли, что умеют лечить, но это для того, чтобы не умереть с голоду. Может быть, и правда существовали исключения — люди, продолжавшие жить после болезни, но, насколько господин Тротта помнил, среди его окружающих, близких и дальних, таких исключений не замечалось.
- Сим, чего молчала, что хочешь детей?
Нечего ответить. Как я могла сказать, если решила, что он сам не хочет?
Как же часто лень и усталость бывают к нам добрее и милосерднее, чем любознательность и энергичность.
Кто бы там ни оказался прав, я считаю, что ни у кого в целом свете недостанет божественной мудрости переустроить настоящее, переделывая прошлое.
Чёрное Мясо, подобно испорченному сыру, невыразимо приятно на вкус и вызывает тошноту, так что едоки едят, блюют и снова едят, пока не упадут в изнеможении
Вот что замечательно размножается во время беспорядков - так это преступность. Шайки, лейки, водогрейки, что там ещё в списке?
Да все!
Вся мразь, вся пена, всё наружу выплывает и ищет, где поживиться.
– Гастон, – строго сказала я, – понимаю, что в тот день, когда ты уничтожил мой любимый розовый куст под окном, ты был слишком потрясен, чтобы все запомнить. Поэтому напоминаю в первый и последний раз – в тот день я тебе отказала.
– Ты могла подумать, что мое решение несерьезно и непродуманно, – пылко заговорил Гастон. – Но, Шанталь, я жизни без тебя не представляю. Ты свела меня с ума и теперь просто обязана выйти за меня замуж.
Мы отвечаем не только за сделанные поступки, но и за те, что не сумели совершить.
— Николай Саныч, а какие-нибудь чародейские коврики нельзя завести, чтобы всю грязь с подошв вытягивали?
— Грязь, Дмитрий, это единственное, чего никакая магия не берет. Она, считай, сама по себе магия. Или будет этот коврик отрывать ее вместе с подошвами. Так что не отлынивай, швабра — она лучшее средство, проверено.
Движущая сила прогресса – это хаос и трагедия, а не политическая болтовня.
Пока политики и военные разрушают империю, бизнесмены, не признавая ни тех, ни других, создают собственное государство в государстве.
Есть поговорка старая, что, если Подозревают женщину во лжи, Всегда ее подозревают мало.
Также является реальностью и то, что людям не хватает хороших, добрых и вдохновляющих историй, позитива, неспешной беседы, человеческого тепла. Но я чувствую себя не просто обитателем современного мира, но и в какой-то мере его создателем. И если простых и добрых историй не хватает, значит, пришло время их сотворить…
Около полуночи солдаты добрались до библиотеки и подожгли ее, пустив в ход бензин. К утру и строение, и книги были уничтожены, но огонь не гас еще несколько дней. В это время один местный священник и ученый обратился к американскому послу в Бельгии. Уничтожение города, убийство своих друзей, ужасное положение беженцев этот человек описал, оставаясь спокойным, но, когда речь зашла о библиотеке, он уронил голову на руки и зарыдал.
Кому много дадено, с того много и спросится.
Говорю же, магию изобрели лентяи, чтобы облегчить жизнь других таких же лентяев. Все остальное – случайный побочный эффект.