Я невольно хихикнула, а на губах заиграла легкая усмешка:
— Вот еще. Никогда не была фанаткой сказки про Золушку, в ее истории по-любому где-то был подвох.
Судя по недоумевающему лицу злыдни, он со сказками Внешнего мира знаком не был. Пришлось пояснять:
— Ну, жила-была сиротинушка, ее обижали и шпыняли старшие сестры с мачехой. Примерно так же, как это вы на занятиях обычно делаете. Но потом в их королевстве объявили грандиозный бал с целью сосватать принца. Все девушки из окружных земель, разумеется, побежали охмурять выгодного жениха, а Золушку мачеха не отпустила, заперла дома и нагрузила работой. В итоге к девушке на помощь прилетела фея-крестная, которая наколдовала племяннице самое красивое платье, туфли и карету в придачу. Да такие, что, едва принц сиротку увидел, сразу голову потерял, влюбился и загорелся желанием немедленно с ней обвенчаться. Даже с одной туфлей по всему королевству бегал и разыскивал. Ну, ей-богу, Даррий с вашим зонтиком.
Тарфолд мой вольный пересказ слушал внимательно, словно я не детскую сказку пересказывала, а реальный военный рапорт докладывала.
— Судя по описанным симптомам, — не дослушав, заявил он, — налицо магическое воздействие на ауру. Может, даже отравление приворотным зельем.
Я с сомнением взглянула на герцога, захотелось покрутить пальцем у виска.
— Это же сказка, — попыталась убедить его я в наивности истории. — Причем из моего мира, какие еще ауры и зелья?
— Ну-ну, а какие маги-крестные могут в твоем мире быть. Ты явно не все о Внешнем мире до конца знаешь. Так что я бы призадумался, что именно крестная наколдовала твоей Золушке в качестве туфелек.
«А вот и обещанный подвох, который ты всегда в сказке ощущала, — поддакнула преподу шиза. — Не удивлюсь, если фея принцу в винишко той же „вечной любви“ бухнула. Красивое платье на сиротке — это, конечно, аргумент, чтобы влюбиться в первую встречную, но с зельем все же понадежнее».
Да и генетика у нас бывает разная, кому-то в постели под разными одеялами одиноко, а для кого-то две спальни - жизненная необходимость.
Самое приятное на свете занятие – отмечать галочкой в моём списке то, что сделано. Иногда я специально записываю задания, которые давно закончила, чтобы вечером их отметить.
Нет в жизни ничего хуже, чем ждать и догонять.
Не следует давать людям ложных надежд. Если цеплять за что-то бессмысленное, можно очень сильно разочароваться в конце.
Если бежать долго и быстро, быть может, она найдет вход в другой мир, где никто ее не знает, где она сможет начать все заново.
У меня приступы мигрени были приятнее, чем твое чувство юмора.
Настоящее - это в высшей степени случайное сочетание вероятностей. Оно могло быть другим. Любая его часть или все оно могло оказаться не таким, как сейчас.
С того самого дня каждый раз, как мне приходилось бывать в суде, обвинители всегда выглядели самыми компетентными людьми из всех присутствующих. Они были приятными и ухоженными, опрятными и подтянутыми, в костюмах, сшитых на заказ, и с дорогими кожаными портфелями. Тогда как все публичные защитники отличались, как нарочно, плохой осанкой, несуразными костюмами и потертыми туфлями. У женщин были короткие уродские стрижки, сама практичность. У мужчин были длинные волосы, причесанные как попало или вообще не причесанные, и каждый из них нарушал устав чрезмерной шириной своего галстука. Пуговицы у них на рубашках болтались, готовые оторваться. Все обвинители выглядели богатыми холеными столпами общества, а публичные защитники были перетрудившимися «благодетелями» – говорили впопыхах, вечно опаздывали и роняли на пол свои криво сложенные бумаги, на которых уже виднелись отпечатки чьих-то подошв. Я, Джонсон и все подзащитные бесплатных адвокатов чувствовали себя в заднице, в безнадежной заднице.
–Когда... той ночью ты сказал, что вечно бы меня оберегал... любил бы до конца времён, ты и правда имел в виду именно это?
– Каждое слово.
– А теперь? Ты... ничего не изменилось?
– Да, – Инари притянул её к себе, уткнулся носом в макушку. – Эми, я никогда так сильно не боялся, как той ночью, когда думал, что не успею тебя спасти. Я бы уничтожил все царства сам, если б это помогло никогда с тобой не разлучаться.
Поднялся ветер, сорвались с веток тысячи жёлтых платановых листьев, закружились в воздухе. Осенние листья не падают, они летят. И никуда не торопятся, им лишь бы побыть в воздухе подольше, хоть на миг, – другого случая им не представится. Искрясь на солнце, они кружились, парили, порхали, подхваченные крошечными вихрями.
— Мой тебе бесплатный совет: забей. Ты не можешь нравиться всем и каждому. Это бред.
Дома не спят. Они стареют, когда их предают, рушатся, плачут, но не спят.
В некрасивой внешности есть свои плюсы. Ты знаешь, что тебя любят не за смазливой личико, а за подходящий характер, чувство юмора, в общем – за душевные качества.
Деньги не дают счастья, но все остальное на них вполне можно купить.
Мужчины не сентиментальны настолько, чтобы помнить все маленькие пикантные моментики, все эти милые подробности так долго. Когда женщина исчезает из их жизни, они просто ее вычеркивают и идут к другой.
Ожидала: буркнет, что обстоятельства поменялись, и захлопнет дверь. Бизнесмены они такие. Пообещают — и передумают.
«Самый сильный ход в шахматах – это удар доской по башке».
"Как там говорится в старой доброй русской поговорке: «Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе»
Настоящая женщина никогда не будет стесняться мужа, целителя и портного. Первый - её половинка. Странно что-то скрывать от части себя, не правда ли? Второй - залог здоровья её и детей. Третий - тот, кто поможет ей всегда оставаться самой собой и становиться красивее!
— Я молил и молю Бога отвести от нас новую войну. По-моему, и ты должен молиться о том же. Англии нужен мир, если мы хотим снова сделать свою страну сильной и богатой. Нам ведь и Францию удалось завоевать только потому, что ее жители оказались столь разобщены. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы с нами произошло то же самое; нельзя становиться худшими врагами самим себе в своей собственной стране.
Скоро все зрители принялись горячо спорить. Если кто-нибудь говорил, что шар полетит, то другой тут же отвечал, что не полетит, а если кто-нибудь говорил, что не полетит, ему тут же отвечали, что полетит. Шум поднялся такой, что уже ничего не было слышно. На одной крыше двое малышей подрались между собой – до того жарко спорили. Насилу их разлили водой.К этому времени воздух уже достаточно нагрелся в котле, и Знайка решил, что пора приступать к наполнению шара горячим воздухом. Но для того чтобы наполнить шар горячим воздухом, из него нужно было выпустить сначала холодный воздух. Знайка подошёл к шару и развязал верёвочку, которая туго стягивала резиновую трубку внизу. Холодный воздух с громким шипением начал выходить из шара. Коротышки, которые спорили о том, полетит шар или не полетит, обернулись и увидели, что шар быстро стал уменьшаться. Он обмяк, сморщился, как сушёная груша, и скрылся на дне корзины. На месте, где раньше красовался огромный шар, теперь стояла только корзина, накрытая сверху сеткой.Шипение смолкло, и сейчас же раздался дружный взрыв смеха. Смеялись все: и те, кто говорил, что шар полетит, и те, кто говорил, что не полетит, а Незнайкин друг Гунька смеялся так, что даже свалился с крыши и набил на затылке шишку.
Как легко кого-нибудь похвалить, сказав:
- Умнейший человек!
И тут же все испортить добавив:
- В нашей палате!
А потом так же легко все исправив, сказав одно слово:
- Лордов!
Но потом в жизни Джефа случился Парадиз. И судьба, словно в насмешку, исполнила все желания в самом прямом и неприглядном виде. Джеф оказался один на краю света, в диком мире. Он отрезан от всех прошлых забот и вынужден строить жизнь заново, с чистого листа. Нет больше ни матери, ни Тины, ни дурацких ночных эфиров. Не нужно улыбаться начальнику, платить за квартиру и покупать новый костюм. Строго говоря, даже рожу брить не обязательно. Стал ли он от этого счастливее?
Нет. Но, пожалуй, сделался чуточку умнее. Узнал, что люди иной раз важнее вещей и денег, потому что однажды они уходят навсегда. Что упущенного не наверстать, так как время тоже утекает безвозвратно. Что есть только «сейчас», а «потом» может не наступить. И внезапно — что в этом «сейчас» скрыто то, что не выменяешь и не купишь, но именно оно придаёт жизни смысл и вкус.
— Эй, кротиха, ты чего застряла? — окликнул магос.
— Прекрати меня так называть!
— А как? Женщиной называться тебе не нравится — ладно. Но кроты-то чем не угодили? Милые животные. И такие же слепые.
— Хватит надо мной издеваться!
— Даже не начинал. Вот если бы я тебя медведкой обозвал, это была бы издевка. Или кто там еще не слишком зрячий… летучая мышь, носорог, выхухоль… — Лицо магоса озарилось искренней улыбкой. — Точно, выхухоль! Отличная зверюшка!
— Не-е-ет, — обреченно протянула Нина.
— Да! Ты только вслушайся, как звучит: вы-ы-ыхухоль!
— Отвалихухоль, — буркнула женщина.
— Нехухоль, — парировал магос, — хныхухоль, дрыхухоль, глухохоль, сдыхухоль…