Добро – это иллюзия. Побасенки, которые люди себе рассказывают, чтобы прожить жизнь, не слишком много плача
— Я вырос под землёй, в мире, где существуют только канализационные трубы и сырые, тёмные камеры, освещённые искусственным светом. — Он повернулся и, откинув назад голову, подставил лицо тёплым, золотым лучам солнца. — Ничего подобного там нет. И всё, что мне известно насчёт погоды, — он снова обернулся к Кастету, — я вычитал в берестяных свитках или в трудах библиотечных учёных.— Значит, ты никогда не чувствовал запаха миндаля, когда ударяет молния? Н не слышал, как гремит гром и содрогается земля? И не ощущал лёгкого прикосновения снежинок, что тают у тебя на щеке? — Он замолчал, заметив, что Плут густо покраснел. — Я даже завидую тебе, Плут Кородер. Как, наверное, здорово увидеть всё это в первый раз, когда ты уже достаточно взрослый, чтобы оценить эту красоту!
... книжный шкаф на всю стену - с корешками толстых фолиантов, притиснутых обложками друг к другу... так плотно, что в мире людей им бы пришлось жениться.
К слову сказать, Ваганьково — это самое «актерское» кладбище в столице. Существует даже такая шутка: где в Москве лучшая труппа? — на Ваганькове.
К Предметам он меня не допускал — говорил, если неправильно ими воспользоваться, можно такого натворить… А как ими правильно пользоваться, он, похоже, и сам не знал.
Анук и сама была похожа на фреску, и так же, как от фрески, от нее веяло вечностью и тайной. А в местности, где мы родились, не очень-то любят связываться с тайнами, и уж тем более – с вечностью. Себе дороже.
Любой сдвиг точки сборки означает отход от чрезмерной озабоченности своей индивидуальностью, которая является отличительным признаком современного человека. Шаманы полагают, что именно позиция точки сборки является причиной убийственной эгоистичности современного человека, совершенно поглощенного своим образом себя. Потеряв надежду когда-нибудь вернуться к источнику всего, человек искал утешения в своей личности. Занимаясь этим, он преуспел в закреплении своей точки сборки в строго определенном положении, увековечив тем самым образ себя. Итак, с уверенностью можно сказать, что любое перемещение точки сборки из ее привычного положения в той или иной степени приводит человека к избавлению от саморефлексии и сопутствующего ей чувства собственной важности.
Из посудного ящика Джо достал нож из нержавеющей стали и начал отвинчивать замок своей двери.
– Я подам на вас в суд, – сказала дверь, когда вывалился первый болт.
– Никогда в жизни ещё не судился с дверью, – сказал Чип. – Но думаю, что смогу это пережить.
Один шторм похож на другой; описать их можно лишь при помощи избитых клише.
Так появился я. Мама выбрала для меня самое красивое, на ее взгляд, имя с характером и историей.– Меня назвали Иннокентием, – говорю я, и мама с гордостью кивает.
"Сильна. Но сила-то ведь не в том, чтобы никогда не падать. Сила в том, чтобы находить в себе мужество подниматься снова и снова, и идти вперёд."
в этом поганом мире достаточно и одного судьи. Если сам этот судья еще и палач, то рано или поздно наступит настоящая справедливость.
Иногда прикинуться дурочкой — лучший выход. Особенно если нет уверенности, что без прикидок сойдешь за умную.
Юность любит совершать ошибки, и не задумывается о том, сколько сил понадобится потом, чтобы их исправить.
Играли, хоровод водили, В царя играли, верных слуг, Меня, играя, проглотили - И ах, как весело вокруг!
Рождественские чудеса совершаются тихо. Ты их не слышишь - ты их чувствуешь, и ты веришь в них.
Имя – всего лишь набор звуков. Но стоит ошибиться хотя бы в одном – и ты калека…
Из размышлений одного чересчур ветреного эльфа
А у него была собака, Арна, немецкая овчарка. Крупная, красивая, взгляд прямой, серьезнее человеческого. Хорошие собаки, они ведь не врут, не боятся.
благородство оно внутри. Его не купить и не получить по наследству. Оно или есть, или его нет.
Не исключено, что в рьяных призывах срочно прекратить безобразие и стать нормальной бабой есть скрытое желание жить именно так, как живешь ты. И получать удовольствие от себя самой, своей собственной жизни, впечатлений, ощущений, знать их и не бояться.
– Я почувствовал возмущение в силе, – сказал бог.
Я прищурился и раздраженно вздохнул.
– Ты что, специально «Звездные войны» цитируешь?
Навык адаптации — главный для всех существ. Человечество им бесспорно владеет, но наш истинный талант в том, что мы заставляем сам мир меняться под наши нужды и способны прыгнуть выше головы, когда земля уходит из под ног.
Да, что знаешь в детстве – знаешь на всю жизнь, но и: чего не знаешь в детстве – не знаешь на всю жизнь.
Из знаемого же с детства: Пушкин из всех женщин на свете больше всего любил свою няню, которая была не женщина. Из «К няне» Пушкина я на всю жизнь узнала, что старую женщину – потому что родная – можно любить больше, чем молодую – потому что молодая и даже потому что – любимая. Такой нежности слов у Пушкина не нашлось ни к одной.
У жестокости много лиц, она часто скрывается под маской правды и искренности.
И понял он, что вспомнившееся ему ночью — самое прекрасное, что было в жизни, и что это самое прекрасное никогда больше не вернется. ... Все будет, только никогда больше не будет того, что бывает, когда возле тебя женщина, которую любишь.