В полночь часы на городской башне били двенадцать. С последним ударом часов Маленькое Привидение открывало глаза, потягивалось и зевало. Потом из-под связки старых писем и документов, которые служили ему подушкой, оно доставало связку ключей. Ключей было тринадцать. Маленькое Привидение всегда носило их с собой. Стоило…
– Руки под стол, – приказываю я. Он улыбается шире, убирает свою фляжку в карман и делает то, что я ему сказала. – Закрой глаза. – Мне нравятся женщины, которые не боятся брать инициативу в свои руки. – Заткнись. Он сказал уже достаточно. Я наклоняюсь, мои глаза все это время остаются открытыми, запоминаю каждую черточку…
– Плохое место, – прозвучал в сознании глубокий бархатный голос. Аякс привстал на его плече, пружиня сильными лапами, и, не стесняясь, впился когтями. – А ты что ожидал увидеть в мире дэймоса? – откликнулся оракул, оглядываясь по сторонам. – И вообще, с чего ты решил помогать ему? – От него хорошо пахло, – довольно…
“I’m a black cat,” I remind him. “A broken mirror.”
— И много вампиров вы видели в своей жизни?
— С одним упырем, мнящим себя светлым магом, шесть лет жила, — мрачно поведала я.
— Да в гробу я видела всех симпатичных мужиков! — в сердцах бросила я и уже хотела хлопнуть по крышке гроба, как та вдруг резко откинулась, и в абсолютной тишине прозвучало скорбное:
— Увы, все здесь не поместятся.
Доверие и глупость – близкие друзья. Но все слишком поздно это понимают.
— И тогда я превратилась из танцующего лебедя в ночную бабочку.
-Хм, - пробормотал я, - у тебя все подруги с прибабахом?
-Еще с каким, - хмыкнула девушка. – Пошли, завтраком накормлю.
Никогда и никому не позволяй узнать твои настоящие мотивы. Если они знают, чего ты хочешь больше всего на свете, то выльют на тебя кучу сладкой лжи и полуправды. Они будут знать наверняка, куда надавить, что предложить, от чего ты не сможешь отказаться и таким образом возьмут верх.
Большинство наших неудач происходит оттого, что мы боимся, от страха, проще говоря.
Одинокие женщины заводят кошек, одинокие мужчины - собак.
Лишь встретившись лицом к лицу со своими разрушительными фантазиями и поступками и обуздав их, человек обретает способность по настоящему любить других людей.
– Разве возможно сбежать от одиночества? – лежа в темноте, он говорил сам собой. – Я так устал от этого… Семья, – он будто смаковал слово, – звучит неплохо. Только где найти ту женщину, от которой сердце замрет… и без нее не захочет больше биться? Чушь какая-то! – одернул он себя. – Я взрослый мужчина, реалист к тому же.…
— Не исключено, что через несколько часов нас не будет в живых, — перебила его она. — Я хочу сказать, что знаю, на что ты идешь, и знаю, почему, и мне это все равно. Спасибо за помощь, и все. — Черт бы тебя побрал, рыжая! — Амос взял ее за руки. — Представляю, как ты отжигаешь огнем на проповеди! Давно мне не было так…
Это все иллюзия, как будто сон наяву. Мы ощущаем запах мяса из ресторана, вкус дрянного коктейля, а на самом деле этого нет. Возможно, нет и коктейля. Не удивлюсь, если нет и тебя.
Жизнь это удивительный подарок. И только смерть может помочь нам осознать это.
леди Адри: "Держите своё ценное мнение о традициях и обычаях других стран при себе: в чужой Храм со своими заветами не лезут. Уважайте правила, придерживайтесь их и даже не пытайтесь отыскать хоть толику смысла. Это чужая культура, и те, кто вырос в ней, могут понять её. Вы же - просто гости."
Вот чего он совсем не ожидал, так это того, что графиня Монсервиль окажется умна. Возможно, для него это стало неожиданностью потому, что до сих пор не встречал умных женщин.
Берестов, а как ты предполагаешь жить дальше? Идти по жизни и никого не напрягать? — в голосе Леси ему послышалась усталая язвительность. — Порхать с цветка на цветок? Поверь, так не бывает.
Всё продаётся в этом мире и всё покупается. Вопрос в цене.
— Где этот твой бас?
— Он баритон.
— Да хоть фальцет!
...все мужики одинаковые — смотрят на сиськи, поют про глаза.
– Любите вы, люди, придумывать всякую небывальщину, – вздохнула Морана. – А то, что под носом, никогда не замечаете.
- Если каждый член экипажа будет есть столько, сколько ему заблагорассудится, то к концу миссии дерьма на флагмане будет больше, чем пассажиров.