Прощальная песня победителя над поверженным врагом:
Великие воины, павшие в битве,
Лишённые даже прощальной молитвы,
Защиты от подлости, лжи и вранья,
Но ставшие пищею для воронья,
Упавшие лбом в равнодушное небо,
Смешавшие с кровью всю быль или небыль,
Отдавши дыхание звону секир,
Навеки покинувшие землю и мир,
Отпетые ветром, укрытые снами,
Молю вас, дождитесь.
Я скоро.
Я с вами…
— А вы слышали, как Георгий Николаевич поет? — вдруг спросила Мила. — Он замечательно поет. Гия, спой, пожалуйста!
— Здесь?
— Здесь. Только нужна гитара, — сказала Мила жене посла.
Я энергично отказывался, но кто-то принес гитару, кто-то поставил стул, а Мила объявила по-английски:
— Господа, идите сюда, для нас будет петь режиссер Данелия.
Кошмар! Голоса нет, играть не умею (три аккорда для своих). Куда деваться? Сел, взял гитару, она оказалась шестиструнной, и я, как утопающий за соломинку:
— Господа, это шестиструнная гитара, а я играю на семиструнной. Здесь другой строй.
— Ты настрой гитару, как тебе удобно, а мы подождем, — сказала Мила.
Пока я перестраивал гитару, вокруг меня собрались все: американский посол со своей женой, дипломаты из других посольств, наши чины, их шпионы, наши разведчики, прогрессивный поэт, модный художник, красавица актриса и мой старый приятель-актер Евгений Моргунов.
Я настроил гитару и запел слабым голосом: «Уткнув в стекло свой черный нос, все ждет и ждет кого-то пес…»
Когда я допел, раздались жидкие аплодисменты, а восторженная Мила воскликнула:
— Прелестно, правда!
— Энрико Карузо! — зычным голосом поддержал ее Моргунов.
Кто такой Карузо, не все дипломаты знали и на всякий случай согласились, но спеть еще меня никто не попросил. Я прислонил гитару к стулу и слинял. И больше на приемы в американское посольство не ходил
Низкожировые диеты редко работают. правильные жиры не только полезны для сердца, но и помогают сбросить вес.
Ты даже кошку нормальную завести не можешь. А непременно такую, которая умнее человека.
– Человек начинает стареть сразу после рождения, – флегматично отозвалась Татьяна. – А когда болеет, стареет в два раза быстрее.
рука дающего никогда не оскудеет, и если ты щедр с миром, то мир будет щедр с тобой. Начни щедро делиться первым — и мир ответит тебе, воздаст сторицей.
Если вы будете продолжать делать все так, как привыкли, прогресса вам не достичь.
— Говоря, что любите своих детей одинаково, вы в чем-то унижаете их, — объяснила я. — Каждый хочет, чтобы его любили по-особенному, не так, как других.
«Нет, что ни говорите, а война — это колоссальное entrainement. Ничто так не влечет нас к себе.
"В данный момент я буквально тонула в море внимания. Мне явно надо было что-то сказать…
Но сказала не я, а ворона. Прибью.
— Так, ребята! Мы с ней, — в меня ткнули крылом, — девочки серьезные! Так что просьба без наездов и строго по одному. А то прибьем на фиг!
Я тяжело вздохнула. Ко мне подошел кэп, внимательно на меня посмотрел и… двинул в челюсть."
Мутантка, Мяхар Ольга
Психопатам всегда рано или поздно становится скучно. Это как болезнь, которая неотступно гложет их.
Ян Александрович досадливо махнул рукой:
– О русский врач, бессмысленный и беспощадный! Куда будить? Сам подумай, не дай бог, конечно, тьфу-тьфу, если бы ты лежал со сломанными ребрами, дренажами и на вытяжке, хотел бы ты, чтоб тебя будили?
Patients may be able to return to work, function in society, or even live on their own, but they feel that they have more difficulty doing the things that had once come organically, leaving them essentially still far away from the person they were before the illness.
Ученый предлагал разделять реку на 6–7 каналов выше по течению от города, регулировать их системой шлюзов, пропуская через город параллельно, а потом снова сводить в единый поток за пределами городских стен.
Вот и гадай, какой тут из чертей не самый рогатый, подумал я... <...> Моя бы воля, всех бы перебил.
Самые грустные истории мы рассказываем с улыбкой на губах.
Схватки не только указывают на то, что ребенок готов к появлению на свет, но и снабжают мать и ребенка необходимыми во время родов гормонами, эндорфинами.
Будем откровенны: мало кто из женщин умеет красиво ходить без каблуков.
Воспоминания никогда не исчезают – они лишь аккумулируются во тьме...
Мы сейчас работаем на себя, Сфео. А заодно на все три расы сразу, но ни одну из них конкретно.
Я взирала на него, как дикарь на мелкого языческого божка - искренне стремясь заслужить его благоволение, но не вполне понимая, чем его умилостивить.
Да, сын был не дурак, что эту выбрал. А может быть, не он ее, а она его? Это только по привычке так думают, а на деле кто посильней душой, тот и выбирает.
— Как счастье вообще связано хоть с чем-то или кем-то? Смотри, мы появляемся здесь вообще безо всякой причины. Ты ведь и сама знаешь об этом? Люди пытаются вбить себе в голову, что существует какое-то тайное предназначение, какая-то великая цель. Что наша жизнь что-то значит. А на самом деле не значит ничего. Мы просто куча фриков. Вот и все. Большая куча глупых заурядных фриков. Мы не должны быть счастливыми. Мы не должны быть нормальными. Мы даже не должны быть живыми. Нет, ну разве что только сами хотим жить. Мы можем делать все, что пожелаем, пока никому не причиняем вреда.
Сэм мог бесконечно смотреть, как Тони Монтана в «Лице со шрамом» колесит по усеянным неоновыми огнями улицам Майами. Этот фильм до сих пор сносил ему крышу – Аль Пачино потрясающе передал акцент и поведение кубинского эмигранта, превратившегося в торговца кокаином. Наркотики, насилие, бесстрашие – Монтана плевал на всех вокруг и поступал по-своему. Как и Сэм, не поднимая головы работающий над играми, несмотря на растущее давление со всех сторон. «„Лицо со шрамом“ потрясающий фильм – сказал Сэм однажды. – И Монтана потрясающий».
Итак, думал Сэм, Майами восьмидесятых. Он считал, что это «безусловно лучшая эра преступности, поскольку тогда многие вещи даже не считались правонарушениями. Кубинский киллер приезжает в страну и стреляет в людей на улицах, но все это воспринимается сквозь призму кокаинового бреда, излишеств, „феррари“ и „тестаросс“. Совершенно сумасшедшее, пьяное время. Все безумие восьмидесятых, да еще и в Америке, – то есть безумие в квадрате». Разве найдешь лучший антураж для игры?
У нервного срыва есть одна особенность: он очевиден для всех вокруг, кроме тебя самой. «Со мной все в порядке, – думаешь ты. – Ну и что, что вчера я смотрела телевизор двадцать четыре часа? Я не больна. Я просто ленива».