Какое ужасное выражение! "Не имеет отношения к теме", - значит, человек отрешен от самого себя. Каждый из нас - тема, и вдруг мы становимся никому не нужны. "Не иметь отношения к теме" все равно что умереть.
Я не могу просить прошения у Аллаха за свой грех, потому, что не считаю тебя своим грехом.
Место здесь холодное и глухое. В округе почти никто не живет. Я бы здесь долго не выдержал. Вот в таких местах людей и убивают. Ничего удивительного.
На мой взгляд, вселенной на нас наплевать, она едва ли станет портить кому-то день только потому, что ему случилось пройти под приставной лестницей. Или потому, что тринадцатое выпало на пятницу. Но кое-кто ведь по умопомешательства себя из-за такого доводит, правда?
Вам, смертным, хорошо удается бежать от самих себя, но в конце концов реальность все равно вас настигнет
– Я не верю в Бога… – Я тоже не верю, причём тут это? – А то, что зло придётся пойти и наказать самой.
Один открыл дверь, а второй завел девушку, гордо смотрящую себе под ноги.
Я подошла к ней совсем близко и могла видеть все тонкие морщинки, которыми время уже пометило ее лицо. Но и за ними малышка Люси осталась прежней, ведь люди не меняются с течением лет. Они остаются такими же, как в юности, только делаются печальне и ранимее.
Людей нервирует, когда с ними говорят сидя, а они стоят.
Слaбые духoм всегдa все видят через траурную вуaль; душa самa создaет свoи горизoнты; вaша душа сумрaчна, это oнa зaстилает ваше небo тучaми
Я стремился туда, как стремятся к острову во время шторма. Собственно, этим словом Лихачёв наш Отдел и называл. Спасая от ареста нашего коллегу, имевшего неосторожность переписываться с Солженицыным, он сказал ему: «Вы не понимаете, что живёте на острове».
Но культура не терпит пустоты, и зияющую пустоту, возникшую в результате сексотрясения, заполнила гастрономия. Гастрономия делится на обычную и неприличную; существуют обжорные извращения и альбомы ресторанной порнографии, а принимать пищу в некоторых позах считается до крайности непристойным. Нельзя, например, вкушать фрукты, стоя на коленях (но именно за это борется секта извращенцев-коленопреклоненцев); шпинат и яичницу запрещается есть с задранными кверху ногами. Но процветают – а как же иначе! – подпольные ресторанчики, в которых ценители и гурманы наслаждаются пикантными зрелищами; среди бела дня специально нанятые рекордсмены объедаются так, что у зрителей слюнки текут. Из Дании контрабандой привозят порнокулинарные книги, а в них живописуются такие поистине чудовищные вещи, как поедание яичницы через трубку, между тем как едок, вонзив пальцы в приправленный чесноком шпинат и одновременно обоняя гуляш с красным перцем, лежит на столе, завернувшись в скатерть, а ноги его подвешены к кофеварке, заменяющей в этой оргии люстру. Премию «Фемины» получил в этом году роман о бесстыднике, который сперва натирал пол трюфельной пастой, а потом ее слизывал, предварительно вывалявшись досыта в спагетти. Идеал красоты изменился: всех красивее туша в десять пудов – признак завидной потенции едока. Изменилась и мода: по одежде женщину не отличишь от мужчины. А в парламентах наиболее передовых государств дебатируется вопрос о посвящении школьников в тайны акта пищеварения. Пока что эта зазорная тема находится под строжайшим запретом.
Ох, легче того же кота не только овес научить жрать, но еще ходить строем и честь отдавать — чем заставить женщин молчать.
Оружие дьявола не зло, а наши слабости.
Мужчины с годами не особенно меняются. Только что ростом выше, а так - те же мальчишки.
Никогда не поздно начать все с начала.
... неприятности, связанные с медицинскими сестрами. Они ведь тоже живые люди, но им приходится постоянно подавлять истинные свои чувства, подлаживаться под больных… И потом, эти неудобные воротнички… Ничего удивительного, что порой они совершают довольно странные поступки.
Короче, обвенчались мы с Хильдой, и мне буквально сразу стало ясно — влип. Вы спросите: «Зачем на ней женился?» А сами вы зачем? Случаются с нами промашки. Верите ли, первые два-три года я всерьез обдумывал, как бы ее прикончить. Конечно, никто из нас подобных планов не осуществляет, но помечтать приятно. Однако ж парней, укокошивших супружниц, всегда ловят. Какое алиби себе ни сотвори, копы твердо уверены, что это ты, и уж находят чем припереть тебя к стенке. Если убита женщина, первым подозревают ее мужа — вот вам вся правда о том, что народу втайне думается насчет брака.
Церкви не заслуживают доверия
Ведя руками по его крепким плечам, я касаюсь губами его шеи и запечатлеваю цепочку жарких поцелуев вдоль его ключицы, потом смещаюсь вверх, к подбородку, пока в конечном итоге не нахожу его губы. Я могу целовать Исайю миллион раз, и этого все равно не будет достаточно, чтобы показать, насколько я без ума от него.
Ни в чем нельзя быть уверенным
Оборотень тяжело выдохнул, посмотрел на меня, как на подаренную вскладчину спокойствием и душевным равновесием надгробную плиту.
Одни, упав, сразу разбиваются, другие — не бьются, как их ни кидай об стены...
Разбитое нельзя починить, его можно только выбросить, а сломанное — можно.
Когда вокруг война, грязь, когда боль и злоба, жестокость и ненависть, очень нужно, чтобы кто-то тебя ждал. Чтобы в жизни было нечто, кроме всего... вот этого. Страшного. Чтобы помнить о счастье и оставаться человеком.
Ад — это навсегда, и он никогда не кончается. Стоит только в него попасть, как уже не выбраться.