Пустив перед сном одинокую слезу отчаянно жалеющей себя мисс, утром я уже была свежа, как роза,и пробивная, как боевой таран.
— Значит всё-таки лучше знать всю правду?
— Я в этом не уверена. Но, узнав её однажды, ты уже не сможешь вернуться назад, к незнанию…
Каждый умирает в одиночку. Будь ты королем на поле брани или жалким крестьянином, лежащим на смертном ложе в кругу своей семьи, никто не последует за тобой в вечную пустоту.
когда противник думает, что ты слабее, чем есть на самом деле, можно считать, он уже проиграл. Но хорошо ли, когда так же ошибаются и союзники?
– Скажи, вещь? Кто тебе еще такое подарит?
– Слава богу, никто
А милости Его Величества иногда бывали неожиданными и обременительными.
Мы как любовники, которые причиняют друг другу боль, расстаются, но не могут друг без друга и вновь сходятся. Чтобы причинить новую боль, а со временем и убить партнера. Причем мы оба знаем, кто из нас умрет первым.
Кто, кроме женщины, может выдержать шесть недель на салате, пусть даже этот салат освящен ароматом восхитительных куп сирени?
Человеку свойственно играть не в того, кто он есть на самом деле.
Странная все-таки вещь наши страхи. Врага, который может убить, мы боимся меньше неизвестности.
Дед, как я сейчас понимаю, был настоящим и последовательным диссидентом. Настолько последовательным, что совершенно меня «не берег», как говорила Фрида. Ай, говорила она, зачем ребенку знать твои майсы!
«Майсы» деда – разные истории, накопленные его наблюдательным умом за годы жизни, с поучительными выводами, с прологом и развернутым эпилогом, – были, как правило, бессмысленны и беспощадны. Иногда я не понимал, зачем он рассказывает мне, как убили глазного врача Гурвича, у которого лечился весь город. Зачем? – недоумевал я. Чтобы ты знал, где живешь, терпеливо отвечал дед. Чтобы не строил иллюзий. Ты будешь молодой, пылкий, вдохновенный. Тебе захочется поменять зло на добро. Так я не хочу, чтобы ты растерял на это годы. Эта страна, Сенчис, говорил он, – страна бандитов. Разбойников. Безотносительно к власти. Здесь именно власть всегда будет разбойная, потому что земля такая. Ветер здесь свистит разбойным свистом…
«Отстань от ребенка со своими майсами!»
«Молчи, Фрида, – говорил дед. – Молчи и вспомни, кто украл у немецкого офицера пачку папирос… Так вот, Сенчис… Пусть тебя не одурачит что-нибудь доброе, что от них идет. Просто разбойнику случается бывать в хорошем расположении духа, когда у него нет охоты бросать тебя за борт в набежавшую волну… Выбери себе какое-нибудь бездоходное дело, Сенчис, – говорил дед. – Невинное бесполезное дело, чтобы никто от тебя не зависел и никто тебе не завидовал».
«Мы обычно не говорим меж собой, Багэрон Тайрэ. Мы молчим. Молчим друг другу в голову».
Моя жизнь больше не трагический роман, как я воображала, а нечто совершенно другое – большая книга приключений, даже триллер, а может быть – но только может быть, – прекрасная история любви.
Что же, ведь ложь и часто бывает правдоподобнее правды. Почти всегда. Правда же, конечно, не правдоподобна.
Не относись презрительно к вежливости, этим ты разрушаешь цемент, скрепляющий кирпичи в фундаменте общества. Если дамы загораживают дорогу, то мужчина просто обязан спросить разрешения пройти между ними.
Слово «некромант» мне ничего не говорило, разве что было созвучным слову «официант».
Нужно было заплатить истинную цену за мир, чтобы он действительно был крепким. А так... Словно понарошку. Не веришь, что всё закончилось.
Тоже самое, как если бы ты пытался чего-то добиться всеми силами, упорно трудился, изводил себя, а потом легко получил желаемое, заплатив самую дешёвую цену. Сразу возникает чувство неправильности. Ты получил, что хотел, но не уверен, чтo это теперь твоё. Как если бы ты хотел купить безумно дорогой алмаз, долго трудился над воплощением своей мечты, а потом вдруг его владелец берёт у тебя в оплату луковичную шелуху и впихивает в твои руки желанный алмаз со словами: «На, бери». И ты стоишь, ошалевший, и не знаешь, что с ним делать дальше
Когда судьба улыбается тебе, надо улыбаться ей в ответ. И я улыбаюсь.
Эдуард Мане как-то назвал его "Рафаэлем вод".
Все события и герои этой книги вымышлены, любые совпадения с реальностью – случайны.
Беда, она обычно не предупреждает, не кричит на всю улицу “Люди, встречайте, я иду”. Нет, она подкрадывается исподтишка, стреляет в спину, бьет ниже пояса.
Концентрация спиртных паров в воздухе вызыва-ла желание немедленно закусить.
Визания защищает Источник и распределяет магическую энергию между обитаемыми мирами в соответствии с тем, что считает справедливостью. А ее, как известно, в реальности не существует.
Морриган поднесла кружку к губам ярла, и Орнольф, не приходя в сознание, тут же вылакал содержимое до дна — когда речь шла о выпивке, у него всегда срабатывали инстинкты.
Магистр Лавиния начала ходить между рядов. Она вслух оценивала качество и устойчивость светлячков.