Все они одинаковы, эти психологи. О чем с ними ни заговоришь, все сведут к сексу.
Мы должны доверять профессионалам и спокойно ждать, когда они облажаются по полной.
Если мужчина и женщина смотрят друг на друга четыре секунды – это всегда больше, чем просто четыре секунды.
– Думала, что раз я сын егеря, то ничего не смыслю в красоте? – угадывает он мои мысли. – Просто нам с тобой нравится разное ее проявление. Вот ты любишь, когда на тебе модные вещи… – он выхватывает у меня из рук шелковую майку. – А я люблю, когда на тебе нет вообще никаких вещей…
В мире нет ничего хуже разлуки.
Вот чего хотела Антония: чтобы деньги можно было доставать из воздуха. Вот чего она боялась: что однажды она забудет накричать на кого-то из членов семьи, в результате чего этот член семьи сделается небрежным и случайно подожжет дом.
Of course, I really shouldn't listen in on other people's conversations. But it's impossible not to on public transport, don't you find?
Если взглянуть на жизнь любого человека, взглянуть изнутри, глазами того, кто её проживает, ты увидишь сплошную череду поражений. Потеря за потерей, утрата за утратой. Все запоминают свои ошибки.
Люди очень по-разному переживают свои бедствия. Могут быть самые болезненные реакции на непрошеную помощь. Некоторые способны перепутать ее с вмешательством в личную жизнь. Как говорится, в каждом шкафу есть скелеты, а их обладатели часто ими дорожат больше, чем будущим или спасением близких.
единственное, что может научить любить, – это отсутствие любви.
Обиды должны быть нанесены преднамеренно, иначе это не обиды.
Живите в настоящем. Только так вы сможете уравняться со всеми другими людьми. Потому что, в сущности, мы все всегда мертвы для нашего будущего. В завтрашнем дне нас нет, словно мы никогда и не рождались, в завтрашнем дне мы похоронены, словно в передвижном гробу, который перемещается во времени и следует впереди нас, откладывая конечный исход ещё по крайней мере на ближайшие двадцать четыре часа. И вот в один прекрасный день мы его нагоняем, нагоняем этот завтрашний день. И это завтра, в котором нас нет, в котором нас никогда раньше не было, переходит в наш нынешний день и поселяется в нём. И тогда всему приходит конец. Тогда больше нет завтра.
Порой судьба поражает так внезапно, что достаточно фантазии, чтобы смягчить ее.
Рыться под цивилизацию, под авторитеты, под чужой алтарь, брызгать грязью, шутовски подмигивать на них только для того, чтобы оправдать и скрыть свою хилость и нравственную убогость, может только очень самолюбивое, низкое и гнусное животное.
Секс – это не жизнь. Секс – это секс. Когда пытаешься натянуть его на рутину и бытовуху, вот так все, видимо, и получается: жопа в кровоточащих шрамов, я под сосной, а все вокруг важное мне ускользает…
"Планирую, планирую... Мало ли что я там планирую. Герои - они же как дети. Взрослая мама-автор что-нибудь запланирует, а они тебе - шиш с маслом из-за угла покажут, руками разведут и пойдут перепрошивать весь прописанный тобой сюжет".
Неприятности — это тоже хорошо. Всякой неприятности приходит конец, и тогда наступает хорошее настроение.
Что может быть хуже и черней обмана?
Мое сердце тревожно замерло, а затем заколотилось с бешеной силой. И пусть детьми в свои тридцать с лишним лет я так и не обзавелась, мне стало не по себе.
Жена - это воплощение самых хороших качеств мужа!
Вопрос: «О чём вы думаете, когда видите хорошенькую девушку, идущую по улице?»
Ответ: «Одна часть меня говорит: "Хотелось бы поговорить с ней, назначить свидание". А другая часть будто подталкивает: "Интересно, как бы выглядела её голова, насаженная, на кол?.."».
Могилы нужны живым, а не мертвым. Они дают нам возможность думать о них, а не о том, что те, кого мы любили, гниют под землей. Мертвым безразличны красивые цветы и мраморные статуи.
Он был не тяжелый. Очередной чемпион по комнатному бейсболу.
— Так что я говорила? Семья — это здорово.
— Согласен. Семья — это бесценно!
Вся наша жизнь – череда опасностей, размышлял я, разглядывая молодых людей, несмотря на утро целующихся парочками по подворотням. Беззаботность и высокомерие перед старостью отличает юных. Оттого их жизнь гораздо опаснее жизни стариков. Их подстерегают неожиданные болезни и войны, которые могут свести на нет все мечтания и надежды, тогда как старики отвоевали свое и прожили жизнь, не занедужив теми болезнями, которые преждевременно укладывают в могилу полные любовных соков тела.