Мы часто ошибаемся в людях.
Странно, но когда любишь - даже если это любовь, смешанная с ненавистью, - хочется верить.
И в какой-то момент я перестала понимать, что перевешивает в моей душе: симпатия или обида?
Это была ошибка - нашей Вселенной никогда не было.
" Самовнушение обладает великой силой и даже чёрное может представить белым. Жаль, что эффект от самообмана недолговечен."
" Легче обмануть толпу, чем одного человека."
" Ты добрая,и это хорошо, это по жизни очень пригодится. Другим."...... :)
Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить. Надо идти вперёд!
Все люди хотят жить достойно, просто достоинство понимают по-разному.
- Так день на дворе - у нас тут что, вообще никто не работает?
- Я на пенсии, - с виноватым видом отвечает Анита.
- А я в декрете, беспечно шлепает себя по пузу Парване.
- А я айтишник, - говорит Патрик.
Странная штука – любовь. Она всегда застает тебя врасплох.
В воскресенье ее похоронили. В понедельник Уве вышел на работу. Но спроси его кто угодно, Уве ответил бы как на духу: у него не было жизни до нее. И после нее - тоже нет.
Трудно признавать, что ты ошибался. Особенно если ошибался так долго.
Сам Уве состоял из двух цветов - черного и белого. Она раскрасила его мир. Дала ему все остальные цвета.
Он шел по жизни, сунув руки в карманы брюк. Она - танцуя.
Но скорбь - штука зыбкая, в том смысле, что, если люди не разделяют ее, она сама разделяет людей.
...в этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Надо возжаждать смерти, чтобы понять, как хороша жизнь.
От всякой беды есть два лекарства — время и молчание.
— Жалкое человеческое тщеславие, — сказал Монте-Кристо. — Каждый считает, что он несчастнее, чем другой несчастный, который плачет и стонет рядом с ним.
От графа Монте-Кристо может чего-нибудь требовать только граф Монте-Кристо.
Показывай, что уважаешь себя, - и тебя будут уважать.
"Кто долго страдал, тот с трудом верит своему счастью."
К сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого.
Люди всегда так – по самолюбию ближнего готовы бить топором, а когда их собственное самолюбие уколют иголкой, они вопят.
Вот человек, который покорился судьбе, который шел на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрет; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию божию, человек, которому бог заповедал, как первейший, единственный, высший закон – любовь к ближнему, человек, которому бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, – каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасен? Проклятие.
Хвала человеку, венцу природы, царю творения!