"Бейли будет умирать столько же, сколько я буду жить. Горе живет вечно. Оно не уходит, а становится частью тебя, шаг за шагом, вдох за вдохом. Я никогда не перестану горевать о Бейли, потому что никогда не перестану ее любить. Так уж устроена жизнь. Любовь и скорбь неразделимы, нельзя испытать одно без другого. Все, что я могу, - это любить ее и любить мир и подражать ей, проживая свою жизнь отважно, радостно и вдохновенно"
Однако рассчитывать на идеал - все равно что пытаться строить коммунизм.
У безодню кидається лише той, хто лякається безодні.
- А ты хочешь навсегда остаться со мной? - Не только навсегда, но и навечно!
После этих встреч и разговоров жить становилось не то что бы легче, но - вообще возможно. Дышать, двигаться, разговаривать, передавать "за проезд", выбирать капустный вилок...
Если кто-то из врачей даст тебе стопроцентную гарантию выздоровления от любой болезни, даже от насморка - он шарлатан!
Люди ориентированы на цель, они хотят, чтобы их усилия принесли некий результат: карьерный взлёт, предложение руки и сердца, проданную картину, которая теперь висит у покупателя на стене.
Бог требует от человека добра, а мы друг в друге только злого ищем и тем ещё обильней зло творим; указываем богу друг на друга пальцами и кричим: гляди, господи, какой грешник! Не издеваться бы нам, жителю над жителем, а посмотреть на все общим взглядом, дружелюбно подумать - так ли живём, нельзя ли лучше как?
– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросила я, проходя следом за ней в спальню.– Лучше. Когда я проснулась, он был уже не первым, о чем я подумала.
Утро порадовало уже тем, что оно настало.
Если человек захочет тобой повелевать, он заставит почувствовать тебя виноватой.
Любовь - крестная мать глупости.
Ты писательница, а писатели - настоящие диктаторы. Писатели привыкли повелевать своими персонажами и заставлять их делать то, что нужно для развития сюжета.
— ... Нельзя долго носить в сердце огорчение, от этого оно чернеет!
Разумнее заранее приготовиться к худшему,чтобы не разочаровываться потом.
Главы государств задаются вопросом о том, какая степень контроля над обществом будет оптимальной. Общаясь с лидерами стран по всему миру, я спрашиваю, что, с их точки зрения, сильнее всего изменилось в мире за последние 15 лет, и они почти всегда говорят об утрате контроля. Основной причиной этого они считают технологии типа интернета и социальных медиа, соединяющие людей с источниками информации и друг с другом.
– Так что у тебя на личном фронте?
– А ты как думаешь, а? – проворчала Марина, вытирая стол. – У любой приличной девушки моего возраста и образования личной жизни как таковой нет, потому что есть учеба, работа и диссертация.
Первое, что надо изучить, это следующее: если ты хочешь, чтобы у тебя была верная жена и послушные дети, ты не должен заводить тебе любовницу и жить тайком с другой женщиной. В этом случае на тонком плане устанавливаются. отношения с другим человеком, которые, несомненно, будут чувствоваться в семье, и жена и дети глубоко внутри разочаруются в таком мужчине.
Это разочарование приведет к тому, что возникнут большие беспокойства в семейной жизни, которые никто не сможет объяснить, потому что нужны доказательства — а их нет. Таким образом, если человек изменяет своим близким тайно или явно, он может навлечь на себя (и часто навлекает — это закономерность) очень большие проблемы, которые разрешить практически невозможно. Либо они стираются через долгий промежуток времени, когда мужчина опять начинает жить в соответствии с правилами семейной жизни.
– Тебя могли убить. Джек кивнул. – Много раз, – не стал спорить он. – Давно. Не сегодня. И не эти типы.
Ощущение, что жизнь проходит мимо. Именно в ту минуту, когда, предположительно, ей следовало находиться в самом центре происходящего.
Тоска - это осознание того предела, о существовании которого в юности только знаешь, а в зрелости убеждаешься. Источник тоски - в безнадежной ограниченности твоего опыта, которая саркастически контрастирует с неисчерпаемостью бытия. От трагедии тоску отличает беспросветность, потому что она не кончается смертью.
Нас больше не существует. Неподвижные контуры этого мира мы оставили земле. И мы вновь обретем жгучее великолепие наших жизней. У нас захватывает дыхание, которое никогда не останавливается. Вход мира вновь закрылся на нас. И мы собираемся отдать все наши силы, чтобы упасть почти мертвыми. Для нас это – удивительное наслаждение.
— <... > Ириски все любят, но с ними велик шанс остаться без пломб.
Я, конечно, знаю, что не полагается говорить «негр». Что теперь вместо «слепые» говорят «слабовидящие». И тем не менее негр белым не стал, а слепой как ни хрена не видел, так и не видит.
Раз больно – значит, ты чувствуешь. Раз чувствуешь – значит, живешь.