Старожилы молвили, что в округе испортилась погода и грозы стали разражаться чаще и подолгу задерживаться над Станцией; поздними ночами окна Дорта якобы светились загадочным синим светом; в водах реки маленькая девочка якобы углядела что-то такое, что позже не смогла описать, и всякий раз плакала, когда ее пытались расспросить поподробнее. Говорили, что однажды Корнелиуса застали во время яростной летней бури, когда молнии вонзались в землю буквально поминутно, а дождь хлестал как из ведра – он брел по одному из своих садов в сопровождении фигуры в черном; но то был не его загадочный гость, а отчетливо видная женская фигура в длинном платье и черной вуали. Черт лица было не разобрать, но походка у нее была странная – будто она то ли не привыкла, то ли разучилась ходить на своих двоих. Сей образ еще долго будет преследовать в снах очевидца той ночной прогулки – юного художника по имени Отто Шалкен, приехавшего из Бруклина навестить своего брата Пола, школьного учителя в Вест-Харли. Отто был застигнут непогодой, когда, проигнорировав увещевания брата, вышел-таки на ежевечернюю пробежку; излишне говорить, что опыт пребывания в самом сердце нешуточной катскиллской грозы славно проучил его. Образ Корнелиуса и дамы в черном напрочь отпечатался в его мозгу – и Отто, чьей претензией на известность было лишь иллюстрированное издание стихотворений Кольриджа, прославился полудюжиной холстов, изображающих эту женщину в длинной черной вуали. Он не стал запечатлевать Корнелиуса и сам пейзаж сменил с яблоневого сада на берег моря – сурового и мрачного, с водами столь же черными, сколь и наряд дамы; цвета тождественны до той степени, что кажется, будто загадочная незнакомка облечена в наряд из угрюмых вод. До сих пор никто не уверен в замысле Отто. Несколько критиков выдвинули более-менее обоснованные предположения, но сам он не оставил после себя ни слова, если не считать те загадочные письма, что он писал брату, вернувшись в свое жилище в Бруклине. Его мучила некая «госпожа, для коей душа моя не более чем стакан воды, опустошимый в краткий миг». В ответном письме брат поинтересовался, что Отто имеет в виду, но узнать смысл послания ему было не суждено – завершив последнюю в серии картину, юный Шалкен заперся в своей спальне и опасной бритвой перерезал себе горло от уха до уха.
Войдя в обеденный зал, мы встретили Лефи. Он подскочил к нам, всмотрелся в наши с Райэрой лица и вдруг хлопнул по плечам сразу обеих. Мы с подругой едва носом вперед не улетели. Два гневных взгляда скрестились на парне, но тот даже не смутился. Предпочел сделать вид, что не заметил, и довольно оскалился.
Почему жизнь настолько пренебрегает теми, кто служит ей верой и правдой? Почему? И почему именно ими?
Каждое сердце поёт песню, неполную до тех пор, пока она не отзовется в другом сердце.
Видно, это чёрт так придумал, что всего слаще человеку запретный плод.
Слуги всегда болтают. У них такая работа.
Мне не пришлось объяснять “веселым ребятам” основу своей привилегированности, но не потому, что я поборол страх, а потому что на пост пришел “кум” – начальник режима со своим уже знакомым мне заместителем – недругом диссидентов и горячим советским патриотом Петровым-Ивановым-Сидоровым.“Кум” выслушал сбивчивый рассказ Захара о случившемся, ничего не сказал и пошел к камере, в которой сидел Серега.“Кум” поставил ему как нашему лидеру ультиматум: прекратить бунт. Или его прекратит администрация. С помощью вызванного спецназа.– Гражданин начальник, – ответил Серега, – нас пугать – пустое: мы свое отбоялись. Мы все одно “через трубу” скоро на волю пойдем. А пацаны эти, солдатики ваши, они ж отслужат и домой вернутся. Вы кого из них делаете? Зверей? Им же на “гражданку” идти – к матерям. Кем они домой придут? Как жить потом будут?Пока я – народный заступник, правдолюбец и героический борец с властью – судорожно искал, как спасти себя, приговоренный к смертной казни матерый уголовник подумал о спецназовцах, которые, возможно, через пять минут забьют насмерть его и его товарищей. Подумал, какими людьми они вернутся со службы. Что из них после этого выйдет.Я чуть не заплакал: так стыдно мне стало. И сейчас стыдно. И всегда будет стыдно.
Старик отказал и хорошо высек дочь плетенью
Настоящие цели выявляют, наблюдая за поведением.
Любой человек должен уметь менять пеленки, планировать вторжения, резать свиней, конструировать здания, управлять кораблями, писать сонеты, вести бухгалтерию, возводить стены, вправлять кости, облегчать смерть, исполнять приказы, отдавать приказы, сотрудничать, действовать самостоятельно, решать уравнения, анализировать новые проблемы, вносить удобрения, программировать компьютеры, вкусно готовить, хорошо сражаться, достойно умирать. Специализация — удел насекомых.
Он больше походил на людей, сначала бросающих гранату, а потом уже задумывающихся о точности броска
Короткие темные волосы находились в легком беспорядке, яркие бирюзовые глаза смотрели прямо и спокойно, но почему-то от этого взгляда создалось ощущение, что мужчина знает все мои тайны. Все до единой, включая и то, что я чувствую, когда он рядом. Внутри словно вспыхнули маленькие острые звезды, обжигали, от чего стало неуютно и жарко
Недовольные ищут возмездия; забытые, брошенные - отплаты.
«Ясной ночью детства мечтайте; ясным днем зрелости делайте».
- Я люблю шоколад, как ты знаешь. Особенно плавленный, с зефирками. Но вот не отпускает меня ощущение, что в данном случае за него мне пытаются выдать другую субстанцию - тоже коричневую.
«Все видят только то, что хотят видеть, – говорила ей Талия. – Позволь им обмануться. Стань обманом. И не дай им узнать правду, даже когда исчезнешь. Даже когда победишь».
Чуден Кремль при ясной погоде! Сияние исходит от него. Слепит глаза Дворец Власти Российской так, что дух захватывает. Рафинадом белеют стены и башни кремлёвские, сусальным золотом горят купола, стрелой возносится в небо колокольня Иоанна Лествичника, строгими стражниками обстоят ели голубые, свободно и гордо реет флаг России. Здесь за стенами белокаменными, ослепительными, зубчатыми — сердце земли Русской, престол государства нашего, средостение и средоточие всей России-матушки. За рафинад Кремля, за державных орлов, за флаг, за мощи правителей российских, в соборе Архангельском упокоенные, за меч Рюрика, за шапку Мономаха, за Царь-пушку, за Царь-колокол, за брусчатку площади Красной, за Успенский собор, за башни кремлёвские не жалко и жизнь свою положить. А за Государя за нашего — и другую жизнь не жалко.
— Ты уверена, что хочешь пострелять?
— Да. Почему спрашиваешь?
— Ну ты..красивая такая…— запинается Макс.
— Разве в тир ходят только некрасивые?
Дивно закохуватися в когось через жест. Але іноді один момент дозволяє зрозуміти суть людини, так само як одна піщинка може пояснити Всесвіт. Може, кохання з першого погляду і не існує, але кохання за єдиною миттю точно є.
- Ни фига себе тачка, - подходя ближе, заявил Паша.
Денис вышел ему навстречу.
- Мне тоже нравится. Жаль, не моя.
- Вот так всегда, брат, все хорошее в жизни обязательно не наше.
Никогда не понимала людей, которые продираются через книгу, которая им не нравится, решив во что бы то ни стало дочитать до конца.
Мама всё время угрожает отцу, что если он не будет делать как она говорит, то она подаст
— Твоя мама шантажистка. Ясно же, что она… — и осеклась на полуслове.
Ну зачем портить женщине такой славный способ манипуляции, если наивные мужчины её семьи верят?
She says that in her youth she came close to the Russian Olympics team. She is twenty-eight years old. Her youth was when she was fifteen.
Если бы ей повстречался премьер-министр и спросил у нее, какой совет она дала бы людям при обращении к нации, она бы сказала: никогда не позволяйте любимому человеку уйти после ссоры не помирившись.
Капитан - худший пост из всех. Ты всегда во всем виноват. Если дела идут хорошо, это заслуга команды, а если ужасно - все валят на капитана.