лжеца можно одолеть только ложью
В глубине души - большинство людей - добры. Однако попадаются падлы, готовые совершить такое, о чём ты и помыслить не можешь, лишь бы получить то, что им приспичило.
- Но почему люди не могут любить друг друга и при всем том оставаться свободными?
Янтарь потерла утомленные работой глаза. Потом задумчиво потянула висевшую в ухе серьгу.
- И такое бывает, - произнесла с сожалением. - Правда, такая любовь обычно дается труднее всего... - Она подбирала и нанизывала слова так же тщательно, как перед этим - бусины. - Чтобы любить человека подобным образом. надо прежде всего признать, что его жизнь так же важна, как и твоя. Это нелегко. Еще тяжелее уяснить, что у него, может быть, имеются нужды, которые ты не можешь удовлетворить. И что у вас обоих могут найтись дела, которые приведут к долгой разлуке. Тут тебе и одиночество, и сомнения, и неутоленная страсть...
В душе самых заурядных людей порой открываются невиданные глубины.
...недовольство приходит от отсутствия умения ценить.
− Один-единственный друг?- спросил Румфорд со своей вершины.
− Единственный,- сказал Констант. Его бедная душа радостно встрепенулась, когда он понял, что единственный друг - все, что человеку нужно, чтобы чувствовать себя щедро одаренным дружбой.
У обмана множество личин
Удивительнее женщины – только женщина с деньгами.
"Женя, милая, вы поступили по совести. Поверьте, это лучшее, что дано человеку. Я не знаю, что принесет вам жизнь, но уверен: сейчас вы поступили по совести. Главная беда наша -- мы живем не по совести. Мы говорим не то, что думаем. Чувствуем одно, а делаем другое. Толстой, помните, по поводу смертных казней сказал: "Не могу молчать!" А мы молчали, когда в тридцать седьмом году казнили тысячи невинных людей. И это лучшие молчали! Были ведь и шумно одобрявшие. Мы молчали во время ужасов коллективизации. И я думаю -- рано мы говорим о социализме -- он не только в тяжелой промышленности. Лишить человека права на совесть -- это ужасно. И если человек находит в себе силы поступить по совести, он чувствует такой прилив счастья. Я рад, что вы поступили по совести".
Быть верным – понятие растяжимое
-А где же моя красная сорочка?-не понял он, глядя на меня.
-Ну, я же ненормальная жена, любуйся белой,-ответила мстительно.
Закон и отправление правосудия могут быть очень болезненным процессом, даже кровавым.
Чтение хорошего большого романа во многих отношениях похоже на длительное и приятное любовное увлечение.
Введение
Надежда — тоже топливо, без нее не дойдешь.
Понятно, что в конечном итоге любая жизнь приобретет чисто статистический результат: столько-то детей, столько-то внуков, написанные книги, картины, открытия, ученые степени, пьедесталы, подиумы... И лишь один фактор останется недоступным сухой статистике: был ли человек счастлив?
Кaк покaзывaет опыт, люди горaздо больше любят тех, кто бескорыстно слушaет их aхинею, a если нa его лице изредкa всплывaют признaки зaинтересовaнности — считaй, друзья до гробa.
главный петух прибыл осматривать курятник.
До чего один человек дошёл умственным усилием, другой всегда разгадать может.
Слишком умно излагаешь, Кени, — заметила Ленка.
— Когда пытаешься говорить о том, чего сам не понимаешь, всегда получается слишком умно, — пожал я плечами. — Рассказать просто о сложном совсем непросто.
Конечно, что может быть лучше жмурика? Только второй жмурик, которого точно прикончила не ты и не твой куратор.
для совместной жизни еще и доверие нужно. А доверять, оказывается, сложнее, чем любить.
– Знаешь, Тони, у нас с Даэроном был один гувернер. И каждый раз, когда он нас порол розгами…
– Вас?!
– И поверь, за дело. Вот он повторял одну и ту же фразу. Пока верхние полушария не включатся, будем нижние стимулировать.
Антония прыснула.
– Помогло?
– Не уверен. Но сидеть было больно.
Жадная рука легла на грудь дракона.
- Старый плешивый меховой коврик...Бывший в употреблении. Оценочная стоимость три серебряных, - произнёс гнусавый магический голос, хватая дракона за то, что скрылось под простынёй.
- Отцепись! - возмутился дракон, пытаясь убрать от себя подальше магического оценщика.
- Какой-то дохлый пушистый зверёк, бывший в употреблении, - один серебряный - заявил оценщик, когда дракону удалось его оторвать от простыни.
«Если всерьез поверить, что это его собственная, единственная жизнь, которая не повторится ни в каком виде, что все, что было, неисправимо, что большая часть этой жизни уже прошла, то можно вполне загреметь в дурку или повеситься от ужаса. Ведь лучше не будет, а по-настоящему хорошего, настоящего, важного случилось так мало. И вообще, вспомнить-то особенно нечего…»
...шумная свадьба могла бы, пожалуй, показаться не совсем приличной; да и скучно слушать музыку, когда чиновник 52 лет женится на девушке, которой едва минуло 18.