Курица с отрезанной головой может умчаться далеко, но ведь это не значит, что она может рассчитывать на светлое будущее.
Люди легче прощают чужую неправоту, чем правоту.
– Предложи мне прогуляться кто-то другой, я бы не раздумывая отказал. Погода весьма скверная. – Почему тогда согласились? – Потому что это предложила ты, а ты никогда ничего не предлагаешь...
Она была в платье, которое я не видел на ней уже давно. Оно почему-то напоминало мне летние вечера, когда идешь спать, а за окном еще светло и в голове у тебя такая странная усталость от беготни на солнце.
В сумерках их было трудно разглядеть: один сутулый в шапочке, которая в народе называется не очень печатным словом…
Не надо бояться превратностей судьбы, вполне вероятно, что, получив от нее пинок, ты удивишься тому, на что способна
Мужчина, которого можно вытащить из лап любовницы сетчатыми чулками, не стоит даже тех денег, что за чулки заплачены.
В воскресенье ее похоронили. В понедельник Уве вышел на работу. Но спроси его кто угодно, Уве ответил бы как на духу: у него не было жизни до нее. И после нее - тоже нет.
Потому что правил нет. Точнее, они у каждого свои, как и в жизни. Для одних важнее всего честь, для других - буква закона, для третьих - что-то еще. Однако в конечном счете тот, кто травит других, сам умирает от яда.
-Я всегда это говорю ! - подхватил Петька . - Стараешься-стараешься ... а потом тебя прогоняют , как Жучку!
С той поры Кельмановна, прежде бывшая беспартийной, вступила в одну из компартий и прониклась активной классовой ненавистью к жильцам дома номер один по Портняжному переулку. Исключение составлял лишь ее друг старый большевик Трясинов, с которым они вместе во время последней предвыборной компании обклеили сверху донизу…
Я достаточно умен, чтобы признать собственную глупость.
– А в чем тогда подвох? – возразила Васса.
– Какой подвох, Васса?
– Не знаю, но всегда есть подвох. Другая сторона медали.
"В один день он дарит подарки, а в другой пожелает отправить меня в гроб".
«Твоим шальным генам нужна строгая рука, – убеждала меня Фёкла. – А лучше ремень». Ремень висел в шкафу на самом видном месте. Там еще только надписи не хватало: «С горячим приветом от Фёклы». Это чтобы мы с моими генами не расслаблялись.
— Не собираюсь я напиваться! — возмутился маг. — И вообще, кто из нас кому платит, Роза?
— Вы платите, потому и волнуюсь. Коли помрете, мне никто платить не будет, — уперлась горничная. — А целитель сказал, что для вас любая рюмка может оказаться последней. И вообще, такому сильному магу злоупотреблять спиртным нельзя. Я вам капелек накапаю в водичку, хорошо? А гостям вашим вино принесу, почему не принести? Они мне не платят, меня их здоровье не волнует.
Я смеюсь, и внутри меня что-то рушится. То, что в своё время обратилось в камень, о чем я даже и не подозревала.
Любая уважающая себя девушка должна уметь впихнуть не впихуемое. А вдруг война, а ты не подготовлена. Или еще хуже — идеал мужчины, а губы-то не накрашены.
А рюмка то не хилой была, там наверное пол литры было.
Моя красавица-жена сияла слишком ярко — такие долго не живут.
-Ой, бабуль, ты отстала от жизни, так теперь говорят - вместо oкей - хоккей, понятно?
— Итак, кто убийца и как нам его поймать? — спрашивает Элизабет. — Знаю, положено говорить «его или ее», но здесь вероятнее, что «его». Какая женщина станет бить человека тяжелым предметом по голове? Разве что русская.
– Да вы что это сегодня? – неожиданно взвыл тренер. – Ведь только что сказано. А вы? Сколько повторять? И он ткнул пальцем в Тему, который в силу своего маленького роста всегда замыкал строй бурного содружества «В». Арсений Владимирович тоже придирчиво оглядел Темыча. – По-моему, тут все по форме, – удовлетворенно заметил…
— Девчонка одна, дрянь. Украла мою невесту. — Бросил он резко, слушая минутную тишину.
— Черт, мне уже этого хватит, чтобы при одном воспоминании лыбиться весь год. До следующего раза, когда очередная женщина украдет твою… очередную женщину. Слабеешь, Эдан. — Смеясь Пэри, похлопал раздраженного брата по плечу. — А у мужчин спасание красавиц уже не в моде?
— Просто среди мужчин нет самоуверенных дур. — Выплюнул Эдан.
- Не стыдно в таком случае, меня шантажировать?
- Не стыдно. - Он покачал головой. - Очень страшно.