— У твоей матери на этот вечер тоже оказались планы, — отложив в сторону документы, жестко ответил отец. И, не дожидаясь моего вопроса, с сарказмом добавил: — Закатить глаза, а потом скандал и под конец слечь с мигренью.
— Бааааа, ну сколько можно-готовить этот ужасный обеееед!— Сколько нужно, столько и можно, понятно? — отрезала Ба и садилась напротив. — А теперь вы быстренько покушаете, а потом еще протрете до блеска тарелки.— Ааааааа, — торговались мы, — поедим немного и всеоооо! Пять ложек! Ладно, семь!— Чтобы тарелки сияли чистотой, — не поддавалась Ба, — иначе если оставите их грязными, то что случится?— Наши мужья будут некрасивыыыыымииии, — выли мы.— Ага, — поддакивала Ба, — и каждый раз, просыпаясь с утра и глядя на безобразное, волосатое и клыкастое лицо своего мужа, что вы будете думать?— Что он такой некрасивый потому, что мы в свое время не доедали тушеныыыые овощиии!— Вот! — победно хмыкала Ба.Она умудрилась внушить нам, что если оставлять за собой на тарелке еду, то будущий муж лицом будет напоминать объедки. И мы в это свято верили!
« Топор я нашел в сарае. Я его видел на картинках «Волшебника изумрудного города», читал племяннику, поэтому узнал.»
Как говорится,если в ваш первый раз с девушкой на ней трусики и лифчик одного цвета,значит, именно она приняла решение, что первый раз будет сегодня
Игра с огнем еще никого не доводила до добра, я же надеялась, что все обойдётся.
— Стэн, ты эту статуэтку видишь?
— Это не статуэтка, это мой кубок по стрельбе!
— Ну что, пора домой?
Когда он сказал это, я сделал шаг, прижимаясь к нему, обвивая его руками. Потому что он был единственным домом, который у меня остался.
— Дмитрий Валерьевич, — примиряюще сказала я, — существует теория, по которой мелкие неприятности разменивают одну крупную. Вдруг моё присутствие уберегает вас от чего-то страшного?
— Мне уже кажется, Анна Дмитриевна, что страшнее вас ничего быть не может, — огрызнулся он.
Легче всего не делать и страдать. Поднять лапки и сказать не могу. Не зря говорят, мысли позитивно и всё изменится, если всё время ныть, что всё плохо, отчего у тебя будет хорошо?
– Заметь. В этом принципиальная ошибка людей, – подняла палец Лиза. – Раскол. У них вечный раскол. У них мир делится на правильных и неправильных. У них всегда этот раскол, во все времена, на всех уровнях. Мы лишь усилили его, он был и без нас! Есть плохие и хорошие, красные и белые, черные и белые, бедные и богатые, либералы и патриоты, толстые и тонкие, гвельфы и гибеллины… Вот видишь, я не особо хорошо знаю человеческую литературу, но зато изучила их историю. Они сами себе враги. О, какие войны они устраивали и теперь готовы устроить, только дай им повод… Но нам это на руку, Рэм. Они и так друг друга жрут сами, мы просто помогаем людям в их любимом деле – сожри брата своего. Сделай врагом своих близких.
Лучший друг скуки — отсутствие новизны.
И все же он наконец понял, что пытается втолковать ему Дамблдор. "Разницу, - думал Гарри, - между тем, что тебя выволакивают на арену, где ты должен лицом к лицу сразиться со смертью, и тем, что ты сам, с высоко поднятой головой, выходишь на эту арену. Кое-кто, возможно, сказал бы, что выбор тут не велик, но Дамблдор знал, а теперь... знаю и я: в этой разнице вся суть и состоит"
Брак по любви – это роскошь для таких, как я.
Бывают хорошие дни, бывают плохие. В хорошие дни кажется, что все меняется к лучшему, а в плохие... В плохие - что мир пытается тебя задавить.
— Ты голый! — воскликнула Джорджина, очевидно только что это заметив.
— Конечно голый, — отозвался граф, зажигая лампу на туалетном столике. — Джентльмен никогда не прыгает к леди в постель в сапогах.
... нащупаешь что-то волосатое тяни его...
Трудно признавать, что ты ошибался. Особенно если ошибался так долго.
Я просто больше, чем ты, люблю людей, а они все замечают. Ты как волк, только воешь и скалишь пасть, а я мудрая советчица, которая всегда выслушает. Они знают, что со мной всегда можно договориться. С волком нельзя, тут либо ты его порвешь, либо он тебя.
«В конце концов, иногда наша жизнь - совсем как книга. Мы не в силах написать окончание истории, мы можем только принять то, что уже написано на страницах»
- Ну и куда девчонки засюсюкались? - спросил Игорь. - Чего? - оторопел Петька. - Засю... -Засюсюкались! Это Веркино любимое словечко! Она вечно говорит: "Ты ко мне присюсюкался?" или "Ой, я так засюсюкалась, все забыла!" - У нее что, один глагол на все случаи жизни? - засмеялся Петька. - Очень удобно! Так вот, они,…
– Ты что тут забыл? – вдруг грянуло прямо над ухом у мальчика. Тот вздрогнул и обернулся. Над ним навис мужик в окровавленном фартуке. В руках он держал здоровенный топор. – Здравствуйте, – стал заикаться Темыч. – Привет, – небрежно помахивая топором возле самого уха мальчика, отвечал страшный мужик.
— Мы родились не вовремя, — подытожил Майлз, раскладывая пасьянс. — Открой я бар лет триста назад, у меня от посетителей отбоя не было бы. А знаешь почему? — Он не обращался ни к кому конкретно. — Потому что я сделал бы так, чтобы тут крутились женщины. Ничего бы не делали, просто сидели, качали ножками... улыбались... пили сладкие коктейли... хихикали...
— Я бы играл, — прошептал Фрик куда-то в потолок, — а женщина в платье лежала бы на моём рояле. Она могла бы не петь даже, а просто... ну, подпевать... постанывать там, вздыхать...
— Или ходить по моей барной стойке на вот таких вот каблучищах. — Майлз налил им ещё выпить, теперь уже просто так. — Да, танцевала бы на моей барной стойке...
Возможно, подумал я, триста лет назад я бы тоже согласился быть женщиной. Судя по всему, тогда это было не только безопасно, но и престижно.
Что ж такое, в обоих мирах стоит двум дурням выяснить, что они служили в одной роте, — и кранты. Мало того, что глотки друг за друга перегрызут, так еще и языками зацепятся — не разорвать!
Мужик всегда познается в поступках, и делах, но к сожалению встретить настоящего и надёжного мужчину в наше время это редкостное чудо.
– Жертвы предполагаются? Или только устрашение? – с любопытством спросила Лиза.
– Устрашение, но жертвы, думаю, будут. И много. Это, так сказать, побочный эффект обычно… да и не мы, не мы их убиваем, они сами прекрасно справляются… Их не надо убивать, надо просто создать ситуацию, в которой они сами себя убьют. Потихоньку, помаленьку, без жертв с нашей стороны. Население Арканара, то есть Земли, уменьшается, уменьшается…
– Жалко?
– Кого, людей? Нет, – честно ответил Рэм. – Чем их меньше, тем лучше. Скорей бы уж они все повымерли.