Удивительно, но наши женщины совершенно не умеют жить вдвоем. Мужчины, может быть, тоже не умеют, но я этого не знаю, и, честно говоря, меня это мало волнует. Меня волнуют женщины.
Наверно, это мы, мужчины, вынуждаем их быть самостоятельными. Наверное... Но наши дамы совершенно не умеют иметь в виду своего партнера.
Они умеют хорошо заниматься любовью. Они могут, надевать радостное лицо, выполнять просьбы, особенно здорово могут делать одолжения, и это им очень нравится. Они, разумеется, могут кокетничать. Вести войну. Делать так, чтобы ты думал о них днем и вечером. Некоторые из них даже, наверное, могут любить.
Но иметь в виду мужчину не умеют. Особенно те, которым за...
Если жизнь приучила женщину рассчитывать только на себя, никакой любовью эту привычку не переделать.
Виноваты в этом, разумеется, мужчины, как и во всем остальном. Они испортили женщины своим равнодушием.
Когда она рядом - она твоя. Ты говоришь ей слова. Она слушает. Она смотрит. Все хорошо.
Как только она уходит - она исчезает. И чем более настойчиво и нервно ты говоришь ей, что она тебе нужна, тем явственней она исчезает.
Ты всегда - эпизод ее жизни. Фрагмент. Более красивый или менее, более значительный или менее. Но фрагмент.
Не вся ее жизнь, а кусочек. Жизнь проходит без тебя. Она так привыкла.
Она сливается с тобой только в постели.
Потом встает и уходит жить свою жизнь. Иногда пишет или звонит. Но всегда живет так, как привыкла. Так, словно тебя нет.
В детстве, когда мама давала мне пару рублей, она часто шутила: «На тебе рубль, и ни в чем себе не отказывай».
А когда давала много (10 или 20 рублей) по случаю премии, она говорила: «На тебе деньги, но их не трать».
Проблема в том, что, как бы мы ни говорили о равенстве, надо также признать: есть вопросы, в которых последствия в первую очередь нести на себе именно женщине. Ей от них сбегать некуда, готова она или не готова.
<...>истинный Грааль - это любовь, которая передается из поколения в поколение; слова, сказанные отцом сыну, матерью - дочери.
Судьба – дама капризная. Раз дает – нужно брать.
описание Портняжки:
На столе стоял маленький, размером с карандаш, человечек в поношенной одежде и широкополой шляпе. Его черные живые глазки напоминали жучков, нос был большим и красным, и сам он очень походил на свое описание в "Путеводителе". В руках у человечка были два поводка, которыми он удерживал парочку мышей, обнюхивающих край стола.
Нет, никогда я не променяю моря на вашу душную, пыльную землю! © Ихтиандр
— Лиза, я сейчас очень зол. Да я в бешенстве! Коза ревнивая! Ты меня доконала! В твоих интересах показать, как ты раскаиваешься.
Все герои Нервотрёпкина рано или поздно оказывались размазанными по стенке, убитыми в уличной драке, съеденными мутантами и тому подобное, и он как-то не заморачивался их портретами: какая разница, как выглядит персонаж, если через час он будет выглядеть как декорация к фильму ужасов.
Недосягаемое всегда выглядит более ценным.
— Восемь? — ее глаза округляются от восторга, но затем она брезгливо морщит носик: — Это что, в школу уже надо идти? Нет, не хочу восемь! Буду стареть постепенно!
Разговор с самим собой еще ни в одном мире не приветствовался. Завидуют, гады! Вот и мешают поговорить с умным человеком!
Слушать и слышать — разные вещи.
Война жестока по своей сути, и бесполезно пытаться это изменить. Чем больше жестокости, тем быстрее она заканчивается.
– Есть люди, которые по природе альпинисты, и девяносто девять процентов из них – мужчины. Они лезут в горы не потому, что им от этого какая-то польза или удовольствие. Им и гора эта не нужна, и красоты там зачастую никакой, туман или ветер сумасшедший. Но лезут, просто, чтобы потом собой гордиться. Что-то полезное, скамейку, например, для старичков сделать, им кажется слишком банальным.
Они шли мимо застывшего Есенина, что задумчиво смотрел на таджиков в оранжевых жилетках, собиравших листву в черные полиэтиленовые мешки.
– Какие страшные люди, – заметила Ольга.
– Почему?
– Они убирают осень в мешок. По-моему, это жутко.
Глиняных два кувшина есть в зевсовом доме великом,
Полны даров, — счастливых один, а другой — несчастливых.
Смертный, кому их, смешавши, дает молневержец Кронион,
В жизни своей переменно то горе находит, то радость.(Перевод В. Вересаева)
Грех уже сам по себе наказание, которое пожирает изнутри.
Женщина, которая включает музыку, как только остается одна, это уже опасно.
Сегодня я поняла, что не так боюсь физической боли, гораздо больше страшила душевная.
Любая идея, которая требует восхищения, нереальна. Любой Бог, который требует поклонения, не существует.
– Вот так-то, Планк, – сказал я. – Любому мыслящему человеку ясно, что у вас галлюцинации, вероятно, следствие солнечного удара, который вы перенесли, отравляя существование туземцам Экваториальной Африки. На вашем месте я бы прямиком направился к доктору Э. Дж. Мергэтройду и попросил бы у него какое-нибудь лекарство, пока болезнь не зашла слишком далеко. А то, чего доброго, она распространится по всему организму, и вы будете глупо выглядеть, если нам придется закопать вас еще до захода солнца.
Действительно ли плач — такая уж слабость? Действительно ли оборона до последнего — такая уж доблесть?
Тоскливость и тупое однообразие жизни в нашем пригороде отличались почти что естественно-научной предсказуемостью.
« Но ведь....если родные предали, то что помешает предать и людям по сути своей посторонним? Выгода?»