Он совсем не знал свою невесту, а затем и жену, а уже нарисовал ей жизненный путь по своему усмотрению. А она с ним не согласилась…
...лекарь посоветовал ей навести порядок в своих мыслях. А, что ещё наведёт порядок лучше, чем воспоминания и их сортировка по важности и нужности. Важное — заново обдумать и поместить в нужную ячейку, неважное — скомпоновать, ужать до самых малых размеров и… забыть, то есть поместить в архив памяти.
Неизвестность страшит всегда, а для неё здесь неизвестность в квадрате!
Очень тягомотные произведения, почти дочитал эту компиляцию. Повторять не буду.
Самой лучшей я считаю экономику в одном сибирском крестьянском селе, где жизнь устроена так, что всем всего хватает, дети слушаются родителей, встают с рассветом, ложатся с закатом, в доме главная жена, вне дома главный муж. И эта экономика у них работает замечательно!
Каждый выбирает свой путь - быть жертвой или победить свои страхи, взять свою судьбу в свои руки.
Вот не поймёшь, что этим мужикам надо: и дурочка не то, и стерва не подходит! Никакой определённости!
Всегда считала, что любовь измены не приемлет, а если уж глаза косят, никакие ручки не удержат.
Почему-то, в нашем обществе, одинокая женщина до сих пор считается ущербной, если к 30 годам не обзаведется мужем, собакой — кошкой — попугаем (нужное подчеркнуть) и парой ангелочков. И расставание с потенциальным мужем — самое страшное, что может произойти в жизни этой несчастной. Ох, уж эти стереотипы. Сколько женских судеб они загубили.
— Эмили, мы, женщины — лишь маленькие золотые рыбки в мире больших денег. Мужчины — его киты и акулы. И так было всегда.
Как бы сильна не была твоя боль, всегда найдётся тот, у кого она сильнее.
Запах — третий закон привлекательности, набор информации, посылаемой рецепторами в мозг. Пока нам кажется, что мы слушаем голос, любуемся симметрией, оцениваем остроту ума, чувство юмора и душевные качества, наш мозг создаёт многомерный слепок — иммунную карту потенциального партнёра для спаривания. И если она оказывается подходящей для рождения здорового потомства, наши надпочечники получают сигнал «даёшь дофамин». И всё, колени подгибаются, мир становится ярче, под пупком бабочки, в голове туман.
Он долго смотрит в упор сквозь свои махинаторские очки: то ли изображает недоумение, то ли старается понять, дура я или… всё-таки дура.
— Мы не говорим, что думаем. Часто запрещаем себе чувствовать и редко признаёмся в любви тем, кто дорог, скрываем ненависть, огорчение, боль. Мы делаем положенное, забывая о мечтах. Мы служим долгу, жертвуя слишком многим, и делаем это в надежде избежать сложностей, неприятностей, обид, неопределённости. Но жизнь всё равно щёлкает по носу. Безжалостно, и когда меньше всего ждёшь, размазывает его по твоей же физиономии.
— Я никогда не бывал на сафари. И вот решил, что время пришло. Наш маршрут пролегал через дикие места и поселения, мы ехали на машине, упакованные провиантом, бутилированной водой и ароматизированной туалетной бумагой. Когда проезжали деревни, часто за машиной бежали дети с протянутыми руками. Они не просили денег, не просили даже еды, только воду. Они хотели пить, Лея. Маленькие человеческие создания, с тонкими руками просили у богатых белых мужчин, приехавших к ним развлекаться, воды. Как много людей, озабоченных датой выхода новой модели айфона, знает об этом? Как много людей хочет об этом знать? (Речь идёт об Африке)
— И наконец, я вообще сапиосексуал.
— Кто?! — Не то чтобы я не знала значение слова. Но услышать от Рю его не ожидала.
— На дур не встает.
Парня заездили на репетиции так, что он раз пять промок насквозь и стал похож не на прекрасную куклу, а на потную лошадь, которую во всех вестернах норовят пристрелить из милосердия.
И пах соответственно. И круги под глазами. И общее желание кого-нибудь укусить. Из последних сил и вредности. Как умирающая гиена.
— Вы знаете поблизости хорошую пекарню? Нам туда.
Водитель знал. Он же не айдол, ему скелетом светить не обязательно. И, судя по хомячьим щечкам, он это прекрасно чувствует.
Не зря больше года училась делать массаж у хорошего специалиста на особых дорогущих курсах, это умение принесло мне удвоение и без того немаленькой зарплаты. Нет-нет, никакой пошлости. Но согласитесь, умеющий вовремя вправить шею или спину секретарь намного желаннее обычной кофеноски.
Надо сделать то, что я умею лучше всего. Например, сложить слово «счастье», имея на руках только буквы «о», «ж», «а» и «п».
Как говорил Пабло Пикассо о своей единственной музе: «Если хочешь сохранить глянец на крыльях бабочки, не касайся их».
...то, во что я вкладываюсь своим временем, становится для меня мощной ценностью.
Наш мир — это зеркало.
Если ты палач, то рано или поздно, ты станешь его жертвой.
Только на мне эти правила не работают. Я тот, кто рисует зеркало.
— Твои возможности ограничены Богом, как минимум.
— А если я скажу, что я истинный дьявол?
— Дьявол не самоутверждается за счет причинения боли слабым. На это способен лишь жалкий ободранный черт...
Человеку, сотканному изо льда, опасно даже смотреть на солнце, чтобы к чертям не растаять.