– Нельзя остановить зрячего, идущего к пропасти, – сказал Лев Александрович и добавил: – Не хотелось бы, чтоб ты поняла это слишком поздно.
– Вижу, встречи с Ореховым действуют на тебя самым удручающим образом. Надо положить им конец!
– Он и положил. Ты не забыла? Мы расстались. И теперь, кроме денег, нам больше не о чем разговаривать.
– Дорогая, но ведь разговор о деньгах – самый важный разговор для женщины! – удивилась Ольга.
– Милиция не в силах заслонить собой всех беззащитных граждан, – выкрутилась Мила. – Поэтому меня должен защитить ты. Не забыл, что у тебя все еще стоит штамп в паспорте? Или ты его уже соскоблил, чтобы порадовать свою кобылу?
– Не называй ее так! – резко бросил Орехов и, вскочив с места, принялся расхаживать по кабинету. – Если я полюбил другую женщину, значит, она лучше, а не хуже тебя.
Это была любопытная трактовка ситуации, хотя, на взгляд Милы, в ней тоже присутствовали изъяны. Когда Орехов поднялся, Мила с неудовольствием заметила, что он здорово постройнел. «Молодеет мне назло. В то время как я каждый вечер борюсь с гастрономическими искушениями, он изгоняет из себя жир при помощи молодой любовницы».
– Как ты можешь писать свои карамельные рассказы и до такой степени презирать мужчин?
– А что, прикажешь ими восхищаться?
– У тебя ведь двадцатилетний сын! – всплеснула руками Ольга.
– Это святое. Надеюсь, он будет не таким козлом, как все остальные.
– В меня стреляли. Дважды. У этого типа на голове были колготки. Теперь я не знаю, как мне жить дальше.
– Вопрос поставлен некорректно. Как жить, ты знаешь. Ты не знаешь, что сделать, чтобы не умереть.
Мила Лютикова неторопливо вошла в подъезд представительного офисного здания и важно кивнула охраннику. Путь ее лежал на второй этаж, в редакцию журнала «Возраст женщины», конкретно – в кабинет главного редактора. «Возраст женщины» был толстым иллюстрированным изданием, большую и лучшую половину которого составляла реклама духов, пудры и колготок. Мила писала для журнала маленькие рассказы, взятые, как нагло сообщалось читателям, прямо из жизни. На самом деле они были высосаны из пальца и именно поэтому шли хорошо, как крупные семечки на базаре.
женщина становится по-настоящему опасной не тогда, когда у неё появляется сильный мужчина. А тогда, когда она сама перестаёт соглашаться на меньшее.
— Раньше я думала, что любовь — это когда ты всё выдерживаешь. Чем больше выдержала, тем сильнее любишь.
— И?
— Оказалось, нет. Любовь — это когда тебе не нужно исчезать, чтобы рядом с человеком было спокойно.
Никогда не бывает чистого добра и чистого зла. Есть «где будет меньше крови».
— Консультация по выживанию.
— Слушаю.
— Первое: не оправдываться. Никогда. Ни перед кем. Как только начнёте объяснять, что вы «не поэтому», проиграете сразу. Второе: работать в два раза лучше. Третье: не срываться на идиотов, они только этого и ждут. Четвёртое: если дойдёт до открытого давления, сообщаете мне раньше, чем успеваете убить кого-нибудь степлером.
Не надо брать на себя чужую подлость как личную вину.
На два инстинкта в красивой голове места не хватало.
Я вообще считаю, что после всего, что граф с любовницей сотворили с молодой графиней, им следует спалить себя заживо, предварительно завещав Ириане всё имеющееся у них имущестао
Просто затюканность — она ведь не только снаружи. Она еще и внутри. Если человеку долго объяснять, что он ничего не стоит — человек в это поверит. А потом даже объяснять не нужно. Он сам себя затюкает.
Как сказала дочка ,его слишком много ,надо много любви ,ну ничего поделимся!
Свадьба - это тактическая операция повышенной сложности, где против тебя воюет все: гравитация, погода, одежда и собственные родственники.
Себя не похвалишь - сидишь как оплеванный.
Меняться нормально. Ненормально прятать и хоронить часть себя.
Мне начинало казаться, что у каждого человека, у каждого места есть нерассказанная история и прямо под поверхностью лежит давно похоронная правда.
Это моя работа, моя скорбь, мне её разливать по бутылкам и раздавать.
Тот, кому не доверяешь, не может тебя предать.
По мере взросления вероятность появления новых друзей стремится к нулю. Есть приятели, соратники, союзники, знакомые, связи. А дружба – это нечто иное. Это когда один за всех…
– Василиса, я прошу, чтобы вы вышли за меня замуж!
Это было единственное, что могло растопить ее сердце. Никакие другие слова не распахнули бы его навстречу Шувалову. Настоящий принц мог сказать только их. Всякие «Я вас люблю», «Я от вас без ума», «Я потерял голову» были в представлении Василисы вторичными и не заслуживали того, чтобы девушка в ответ на них дарила свою любовь.
– ... Поход в парк можно отложить. Кстати, почему вы вдруг решили пригласить меня в парк, а, допустим, не в ресторан? – Ресторан ассоциировался у Василисы с серьезным ухаживанием.
Шувалов смутился. Кудесников, вернувшийся за котом, проходя мимо, пришел ему на помощь:
– Какая ты, Василиса, недалекая! Потому что в ресторане нельзя целоваться. А в парке – сколько душе угодно.
– Ваш зам все время следил за Василисой! – сказал Кудесников Таланскому. – Мыслимое ли дело для такого солидного человека?
Рассерженная Василиса повернулась к нему:
– Представь, что ты узнал, будто твой кот по вечерам ходит по городу и присматривает себе нового хозяина, – сказала она. – Стал бы ты в таком случае за ним следить?
Помешанный на Мерседесе Кудесников задумчиво пожевал губами.
– А при чем здесь кот? – шепотом спросил Шувалов.
– Это глубоко личное, – тоже шепотом ответила Василиса.