— Это Англия. Здесь всегда ожидается дождь.
Родилась в Индиане, выросла в городке под названием Маккордсвилл, где самым большим развлечением было наблюдение за товарным составом, проносящимся мимо.
я завидую его дочери, тому, что ее отец, несмотря на прошлые ошибки, пытается быть нормальным родителем безо всяких нелепых широких жестов: просто звонит по телефону и предлагает встретиться. Возможно, приглашает вместе выпить в пабе пинту-другую. Просит разрешения иногда заглядывать к ней, чтобы принести свежие кексы или книги, которые, на его взгляд, понравятся дочери. Что бы он ни сделал в прежней жизни или, вернее, чего не сделал, теперь он, по крайней мере, знает, что лучший способ загладить вину — быть рядом.
Наша троица выходит из густого сырого леса и стоит на краю поля, пытаясь определить разницу между «держите направо», «держите слегка правее» и «держите направо, но постепенно удаляйтесь».
Есть лишь одна причина, зачем женщина выставляет напоказ свадебную фотографию после того, как выгнала мужа: она знает, что выглядит сногсшибательно. Стремится воскресить собственные воспоминания, а не распавшийся брак.
Мужик любит не ребенка, мужик любит свое продолжение в любимой женщине.
— Не ожидала, что жертвой будет парикмахерша, — признаюсь я.
— Я однажды тоже хотела убить свою, — улыбается Эмити.
Люди обычно думают, что, имея много общего, понравятся друг другу, но нередко эти надежды не оправдываются. Вот почему, даже если бы я искала любви (а я не ищу), я бы избегала приложений для знакомства, которые сводят тебя с человеком только потому, что вы оба любите фильмы в стиле нуар, ненавидите пляжи и никогда не едите имбирь, подаваемый к суши.
Для меня напряжение в книге допустимо только в том случае, если оно ведет навстречу радости.
Путешествие всегда к месту. Даже если оно не принесет сногсшибательных впечатлений, то позволит увидеть перспективу. Так действует расстояние.
Если Греция ассоциируется с парео, сексуальным узлом завязанным на талии, то Англия — с прочными ботинками на резиновом ходу. Нет ничего соблазнительного в том, чтобы сидеть перед огнем в компании старых кумушек, вышивать крестиком и спорить, кто убийца — полковник с битой на поле для крикета или викарий с подсвечником в трапезной.
Лучше остаться одной, чем гоняться за любовью.
В один прекрасный день я предложила ей относиться к своим связям, как к новой беременности, и держать их в тайне до двенадцати недель — рубеж, которого мамины романы редко достигали.
Разнообразие приятно, пока оно предсказуемо.
Нет лучшего способа загубить идеальные свободные отношения, чем удариться в романтику.
— Уже завтрак?
— Пока нет. Я еще даже до сортира не добрался.
— Так я уже выбросил же скверника, — зевнул Валерон.
— Представь себе, я хожу в сортир не только для того, чтобы кого-нибудь выбрасывать в иллюминаторы.
— Да? — он даже глаз приоткрыл от удивления. — Вы, люди, вообще на редкость несовершенны. Будет завтрак — буди.
— Э-э-э, — возмутился он. — При чем тут сгущенка? Зачем сразу угрожать? Ладно, напарники так напарники. Беру на себя всё, что претит твоей возвышенной натуре. В конце концов, из нас двоих совершенное существо только одно, и это не ты. У тебя еще не отвалились рудименты совести и тому подобного. Одним словом, человек, чего с тебя взять?...
— Мне тоже показалось, что он на нас злоумышляет, — согласился я.
— Да ты что? — обрадовался Валерон. — Опять целый князь злоумышляет? Радость-то какая! И сильно?
— То есть эти люди свободно проходят в дома с магической защитой и уничтожают реликвии?
— Именно так.
— Но это же опасность для всей империи? Что будет, если зона захватит всё?
— Наверное, у них есть какой-то план, но со мной они по понятным причинам не делятся. Просто пытаются убить при каждом удобном случае.
— Почаще бы, — опять тихонько тявкнул Валерон. — И пусть выбирают поуспешней убийц, а не всяких нищих неудачников. А то я себя начинаю чувствовать стоящим на паперти. Копеечки подают.
... я понял, что деньги — это не понты, а возможность защищать своих. Возможность сделать так, чтобы мать не плакала, а любимая женщина ничего не боялась и не считала копейки.
Гнев- удел слабых.
Есть одно, что никто отобрать не может, — это любовь. Этот бесценный дар остается с тобой навсегда, и он важнее всего остального, даже самой смерти.
Зависть, как известно, самое бесплодное чувство, которое приносит только разрушение и в душу человека, и во внешний мир.
- Надо же, - я удивлённо хлопнула ресницами, - у тебя есть совесть. Какое неожиданное открытие.
- Она у всех есть, - меня потянули за руку из кустов. - Просто кто-то её игнорирует, а кто-то хорошо прячет.
- У меня палец сломан, - прохныкал тип из канавы , баюкая повреждённую руку.
- Приходи завтра на "Весёлую Медузу" - щедро разрешил Вер Лу. Мы с драконом удивлённо уставились на череп - откуда столько гостеприимства? - Наш лекарь-хирург тебе палец по самую шею отрежет.