Он, часом, не заразный? Или… одежонку-то явно взял представления ради, и вот любопытно, блох с клопами вывести додумался, или же понадеялся на собственное величие?
Величие, оно такое… на блох не всегда действует.
— ... у госпожи Глафиры Жармейк уже три претендента на её руку и кошелёк. Вы — третий! Аптекарь, с Кислощёкинской улицы, отставной барабанщик, какого-то там полка, с Жаберного переулка, и вы!
— Какая… солидная конкуренция! — бормотнул хозяин.
— Вот! — подхватила госпожа Барбара, — И я про это! Надо соответствовать! Вдова — женщина серьёзная, график её посещения претендентами уже утверждён… ваш день — четверг! Прошу прийти в чистой рубашке, имея при себе медицинскую справку об отсутствии болезней. Особенно, об отсутствии болезней зубов! Вдова очень боится, что это заразно и может перекинуться на её зубы.
Но, зато!.. Это же будет не жизнь, а сплошное наслаждение! Вдова — женщина солидная! И фамильяр у неё не какая-нибудь летучая мышь, а настоящий поросёнок!
— А хотите, этот солерит вашим будет? — голосом злодейки-искусительницы шепнула я, придвигаясь поближе к инспектору.
— Кого прирезать? — поднял на меня взгляд инспектор, — Надеюсь, не государя-императора? А впрочем…
И он снова уставился на монету.
— ... А если кто-то думает лишнее…
— А мы и не думаем… — вставила Ярина.
— … то он глубоко ошибается! — закончил хозяин, и свирепо посмотрел по сторонам.
А мне вдруг стало чуточку грустно. Мог бы и подумать чего-нибудь лишнего. Думать-то я ему не запрещаю? Делать не позволю, а думать — пусть себе думает.
— А ордер на осмотр наших стетоскопов у вас есть⁈ — подбоченилась я.
— Нет, — признался инспектор, — А зачем он нам? Я пройду по дому с Базилем, и если он унюхает что-то запрещённое…
— А кто же вас пустит по дому гулять? — удивилась я, — Вы ещё скажите, что будете в моём белье рыться, а ваш милый пёсик будет мою кровать обнюхивать… Фигушки!
— То есть, — медленно начал Кнопп, поворачиваясь к хозяину, — вы противодействуете действиям Корпуса Стражей?..
— Да, — просто сказала я ему в спину, — Мы противодействуем. Только вы забыли одно слово, господин инспектор! Мы противодействуем незаконным действиям Корпуса Стражей.
«Ветеринария, как способ организации досуга: сто и один способ отыскать болезнь в совершенно здоровом хомячке».
Вот, дала мне госпожа Кайден пинка под зад… а вдруг это был пинок в счастливое будущее?
Уж и не знаю, где раздобыли Нарднисы такое чудо в нашем захолустье. ... бронзовое чудо, литров на триста с лишним, на ножках, стилизованных под львиные лапы… Нет, такого не было ни у кого! Об этом в гостинных нашей элиты говорили с придыханием. А лично я ни о чём не придыхала! Я просто представила, каково это их служанке, натаскать триста литров воды на второй этаж, в эту распрекрасную ванну, а потом, когда хозяева в достаточной степени понежатся в пенной воде, утащить все триста литров обратно? И после такой мысленной картинки, как-то не придыхалось вовсе.
Мы живем в комфортном, безопасном, предсказуемом мире… Но крохотный участок мозга внутри нашего черепа помнит, что хищники рядом: таятся, скользят бесшумными тенями, могучие и стремительные. Да, мы всего лишь потомки выживших обезьян. Тех обезьян, которые были очень осторожными… И передали эту осторожность нам — вместе с противопоставленных большим пальцем и сводчатой стопой. Все, что от меня требуется — просто потыкать в эту осторожность палкой...
Надо хорошенько выспаться и завтра продолжить строить новые планы по завоеванию мира.
,, Знавал я, женщину -генерала. Стальная была леди, не раз лично водила свою дивизию в бой. Правда у неё не было одного глаза. Сплёвывала сквозь зубы, ругалась, как портовый грузчик, а муж гладил дома её панталоны."
Иногда родственники становятся самыми лучшими палачами. Люди - глупцы, если считают, что кровная связь пробуждает какие то особые чувства или дикую любовь. Иногда даже наоборот - могут вызывать едкую ненависть. Никто не обязан кого то любить лишь потому, что у них одна фамилия и похожий набор молекул ДНК.
Как часто мы ищем самые нелепые оправдания тем, кого любим, пытаясь всячески сгладить их вину перед нами только для того, чтобы иметь личное право любить их дальше и не презирать себя за это.
В леди Вальдерон, внешне мягкой и женственной, чувствовался характер. Тетушка Элоиза называла подобных женщин «бархатной перчаткой на сильной руке».
Любовь гораздо важнее этикета, ведь это зерно, из которого растет и дружба, и верность, и отвага, и все прекрасное, что есть на земле.
Ненавижу легенды. Самые лучшие из них непременно пишутся кровью
Храм – дом богов, а люди приходят сюда просить или благодарить, но они всего лишь гости величественных сил, правящих миром.
ты должен понять только одно. Ты за все отвечаешь сам. И, значит, слушаться должен только себя.
Девица я честная, поэтому и дорогая
— Когда сталкиваешься с предательством близкого человека, хочется знать, что бывает иначе. Как супруги Вилар: сорок восемь лет душа в душу. И я говорю себе: посмотри! Они смогли, значит, это возможно! Чтобы рваться к ней с Той Стороны, чтобы в лысом и морщинистом старике видеть парня, что когда-то подарил ей ромашку.
— Не все истории нужно рассказывать...
— И что это была за история, гатинью? Про колдунью, влюбившуюся в дива? Или про бештаферу, полюбившего колдунью?
— Какая разница? Сколько их было за тысячелетия, ни одна хорошо не кончилась…
Ни одна… Как же сложно научить людей быть людьми. Смотреть дальше собственного носа. Столько сил, а как медленно они учатся. Но все же учатся.
"Чтобы прекратить войны, детей следует учить иному - ценить любую жизнь, не важно, имперца или островитянина."
— Он хороший учитель, но он див. Просто помните: не стоит ждать от него человеческого отношения.
— Но я-то человек. Людям свойственно любить и привязываться, или человеческое отношение с моей стороны тоже противоестественно?
Иногда достаточно приободрить саму себя, чтобы перейти к решительным действиям.
– Ты сделал это из-за любви к ней?
– Отчасти из-за этого и отчасти из-за того, что не мог освободиться от соблазна взорвать те теории, которые защищают некоторые самодовольные замшелые юристы. Ведь в Комиссии по расследованию жалоб мне было сказано, что мое заявление, что можно совершить убийство и не быть наказанным, говорит о том, что я плохо усвоил основы юриспруденции. Комиссия даже не поинтересовалась, как это можно сделать. Просто потому, что они считали это невозможным. Поэтому и заявили, что я не прав. А я хотел им доказать. Если бы мне не запретили заниматься адвокатской деятельностью, я давным-давно стал бы знаменитым.
– А ты еще знаешь какие-нибудь фокусы подобного рода?
– Массу.