Граф Арчибальд Уэйстлейк широко улыбнулся, взял у Лизы из рук изысканную розу и прибавил шаг.
– Мариана! – громко сказал он издали, так, чтобы все слышали. – Сорри, май лав, я так виновный, что просто не сказать! Ты же не будешь ругать свой Арчи слишком сильно?
Марьяна покраснела до ушей. Такого красивого мужчины она, пожалуй, вблизи вообще никогда не видела. Наверное, тот самый граф, половину состояния которого спас Арсений.
– Привет, Арчи, – вибрирующим голосом ответила она.
Он подошел, поцеловал ее в губы – коротко, но очень, очень страстно и подарил розу.
– Ты сама есть как роза.
Трепещущая Марьяна бросила победный взгляд на Лебедева. Тот был бледным и кислым.
– А вы прямо с котом приехали? – не удержался и спросил Лебедев ехидно. – Оставить было не с кем?
– Не угадали. Дело в том, что это не простой кот. Он, можно сказать, медбрат. Слышали, наверное, что у слепых людей бывают собаки-поводыри? А это – кот-отводырь. Так их называют. Дело в том, что у меня аллергия на некоторые продукты питания. Вернее, на некоторые их компоненты. Мне приходится много ездить, есть в ресторанах, на фуршетах и прочее и прочее. И я не всегда могу определить, присутствуют ли в предложенном блюде те составляющие, которые опасны для моего организма. Я ставлю свою тарелку перед котом и – оп-ля! – он мгновенно проводит экспертизу.
– О! – уважительно сказал Кондрат Миронович, покосившись на Мерса. – Дорогая, видно, животинка. Из-за границы привезли?
– Отечественный экземпляр, – покачал головой Кудесников. – Выращивают в Тобольске в закрытом питомнике.
– Меня тошнит! – бросила Марьяна через плечо. – Мне плохо!
– Так не надо было налегать на угощение, – попенял Кудесников. – В той курочке, которую вы слопали, было килограмма полтора. Да еще гарнир! Обворожительные феи не должны жрать, как лошади.
Давно уже Константин Лебедев не испытывал таких сильных и смешанных эмоций. Марьяна вернулась – надо же! Кто бы мог подумать? Время от времени он вспоминал о ней. Размышлял о том, как она теперь выглядит, что поделывает… Наверняка исполнила свою детскую мечту и стала училкой. Расхаживает по классу в кримпленовом костюме и узких очках, постукивая длинной указкой по бедру. У нее двое анемичных детей и муж – мелкий служащий.
То, что он увидит ее такой – цветущей, полной жизни и сексуальной энергии, – оказалось для него настоящим ударом под дых.
Мерседес подошел к Марьяне и принялся вдумчиво обнюхивать ее джинсы. Решал – боднуть ее головой в расчете на ласку или не стоит. Она же, вся обратившись в слух, кота не заметила. Сделала неосторожный шаг в сторону и нечаянно наступила ему на лапу.
Кот издал такой душераздирающий крик, как будто ему по меньшей мере оторвали хвост. В присутствии барышень он вообще становился особенно капризным и нервным. Потому что любой причиненный ему ущерб те оплачивали бурными извинениями – Мерса гладили, ласкали, кормили вкусным и даже целовали в нос. Последнее было не слишком приятно, но он благоволил к женщинам и многое им прощал.
Единственным, что осталось у него после развода, был роскошный персидский кот по кличке Мерседес, которого Кудесников нежно любил и повсюду таскал с собой, уверенный в глубине души, что животное не может прожить без него ни дня. Животное это быстро просекло и беззастенчиво пользовалось своим привилегированным положением. В настоящий момент оно возлежало на столе секретарши, разложив хвост на раскрытой папке с бумагами. Лиза то и дело отодвигала хвост шариковой ручкой, и тогда Мерс оглядывался на нее с недовольной мордой.
Главное в жизни не предавать своих.Ни себя,ни тех,кто рядом.
Нелюбимая работа – это как не твой мужчина.
Вкус детства. Вкус беззаботности. Вкус «я ничего не должна, никому не обязана, я просто наслаждаюсь».
Я аппетитная. Я — та самая пышка, которую хочется сжать в объятиях и не бояться сломать. Я — женщина с формами, с которой если один раз попадешь на аттракцион «страсть», уже не захочешь с него сходить.
Истерика — это не лекарство, это симптом.
— Мне глупости никогда делать нельзя.
Но глупости уже созревают в моей голове.
Прямо сейчас. Как дрожжи в теплом тесте.
Если один перестает создавать счастье, другой,даже приложив усилий вдвойне, никогда не спасет отношения.
– Мне кажется, ваш кот открыл холодильник.
– Ну что вы! Впрочем… Кто его знает? Иногда я сам удивляюсь его фантазиям.
– Думаю, нужно посмотреть. – Она поднялась со стула и двинулась на кухню, бросив через плечо: – Может быть, стоит его приструнить?
Поняв намек, Арсений отправился вслед за ней. Мерс сидел на полу и с удовольствием ел сардельку, для удобства наступив лапой на привязанную к ней веревочку. Холодильник был закрыт, никаких разорванных пакетов вокруг не наблюдалось, и где паршивец добыл эту самую сардельку, было совершенно непонятно.
На кой черт мне нужны четыре кошки? А если считать Мерседеса, то даже пять. Пять кошек! Это ж целое стадо. Думаю, мне придется пасти их на лугу, погоняя хворостиной.
– А вот и наш любитель приключений, – пробормотал Арсений Кудесников, обращаясь к коту, дремавшему на пассажирском сиденье. – Смотри-ка, ровно два часа ночи. Время колдунов, нечистой силы и неверных мужей.
Кот в ответ дрогнул ухом и приоткрыл один глаз. Это был большой и увесистый персидский красавец по кличке Мерседес, который достался Кудесникову после скандального развода. Кот был умен, флегматичен и довольно покладист. Обожание хозяина принимал как должное и был абсолютно уверен, что в случае нужды тот собственноручно изловит для него пару мышей.
– Мерс! – негромко позвал Кудесников. Как только кот возник на пороге комнаты, он достал цепочку и пристегнул ее к ошейнику. – Мерс, мы сматываемся. Я могу простить Белкину все… Но если ты полюбишь его больше, чем меня… Клянусь, ты останешься с ним, а я усыплю себя в ветеринарной клинике.
Крошина бывала, что называется, душноватой – ее забота порой принимала какой-то карательный характер, ее было чересчур много, от этого хотелось убежать.
Ремонт, сделанный много лет назад, давно перестал быть актуальным, мебель вышла из моды, и, как ни старайся прикрыть обшарпанные столешницы салфетками и скатерками, это не делает ситуацию лучше.
Мне не очень нравится теория о том, что книги непременно должны образовывать, учить, поучать. Я в это не верю. Хотя, если разобраться, любая книга способна что-то оставить в душе, даже самая, казалось бы, непритязательная. В конечном итоге детектив – это ведь про победу добра над злом, так?
– Я в прошлый раз поразилась, как запах кофе и выпечки настраивает на задушевные беседы и словно бы отгоняет неприятности. Просто как шаманский бубен – злых духов.
– Вы уже в который раз произносите фразу «А помните?», что дает мне право думать о том, что вы как раз зачем-то это действительно помните.
Борясь с кофемашиной, Лена в отчаянии думала о том, что прошлое, как ни старайся от него сбежать, все равно ухитряется догнать и цапнуть побольнее в самый неподходящий момент.
– Не всегда в жизни получается делать то, что хочется. Иногда нужно делать то, что целесообразнее.
Впервые за очень долгое время поняла одну простую вещь.
Иногда женщина уходит не потому, что её разлюбили. И даже не потому, что её предали.
А потому, что однажды становится ясно: если останешься, это будет уже не про тебя. Это будет про то, как ты разрешила одному человеку отравить всё, до чего он смог дотянуться.
Меня.
Сына.
Дом.
Воздух в этом доме.