– Почему все боги так любят, чтобы им поклонялись на высоте? – проворчал Каз.
– Это люди стремятся к величию, – ответила Инеж, проворно прыгая рядом, словно ее ноги знали какую-то тайную топографию. – Святые слышат молитвы, где бы их ни произносили.
– И отвечают на них по настроению?
– То, что ты хочешь и в чем нуждается мир, не всегда согласуется, Каз. Молитва и желание – это разные вещи.
– Нельзя выиграть, ведя лишь одну игру, – ответил Каз.
– Ван Эк непременно что-нибудь выкинет, – сказал Каз еще на острове Черной Вуали, – и дело будет грязным, так как у него осталось менее двенадцати часов, чтобы составить план.
– Хорошо, – кивнул Джеспер.
– Плохо, – строго отрезал Каз. – Чем сложнее план, тем больше людей ему придется задействовать, тем больше они будут болтать, и тем больше вероятность, что все пойдет не так.
– Это закон систем, – пробормотал Уайлен. – Встраиваешь предохранители на случай оплошностей, но что-то в этих предохранителях и приводит к непредвиденным ошибкам.
– Думаю, Ян был бы красив, не будь он таким старым.
– К счастью для тебя, мы живем в мире, где мужчины могут компенсировать свой пожилой возраст несметным богатством.
– Было бы неплохо, если бы он был и молодым, и богатым.
– Зачем останавливаться на этом? Как насчет молодого, богатого и верного? Зачем довольствоваться купцом, когда у тебя мог бы быть принц?
– Да, наверное, – кивнула Элис. – Но только деньги имеют значение. Я никогда не видела смысла в принцах.
Ну, теперь уж никто не усомнится, что эта девушка была рождена и выросла в Керчии.
– Элис, я глубоко шокирован, но наши мнения совпадают.
Она не пыталась убедить себя, что не боится. Давным-давно, после неудачного падения, ее отец объяснил, что только дураки считают себя бесстрашными. «Мы встречаемся со страхом лицом к лицу, – сказал он. – Мы приветствуем неожиданного гостя и внимательно слушаем, что он хочет нам поведать. Когда приходит страх, что-то должно произойти».
– Вы не похожи на монстра.
– Расскажу тебе секрет, Ханна. Настоящие монстры никогда не похожи на монстров.
А деньги и есть не что иное, как власть. Я не должна ни от кого зависеть. Ни от короны, ни от мужа. Со мной должны считаться.
Представитель банка с опаской смотрел на меня, пока я раздраженно шелестела страницами. Его кабинет, отделанный на роули наивных дурочек вроде меня, кричал об успехе и процветании. А также об отсутствии совести. Ведь иметь шикарный кожаный диван, когда в далекой стране голодают дети – это несправедливо по отношению ко мне. Потому что завидно.
Еще одна романтичная личность, считающая, что поступки подонка можно оправдать влиянием извне: НЛО там, бабка нашептала или отшептала, опоен, бедняжечка...
Была у меня такая знакомая, которая агрессию и тиранизм мужа списывала на что угодно, кроме того, что он сам по себе тиран и козел, а еще пьяница. И опоили его, и сглазили, и пить он вовсе не хочет... По бабкам ходила, все отмаливала... Не помогло.
– даже в собственном доме ты можешь оказаться не такой уж хозяйкой, если тебя навещает лицо, более высокое по статусу.
Таких, как Радан, не жалеть надо. Такие, как он, понимают только силу. Ею же их и давить. И нагибать, нагибать в коленопреклоненную позу, чтобы даже головы своей поднять не смел.
Богам молись, но и сама действовать не забывай.
Да, я вернула ей ее же слова. Именно это и было слабым местом мерзавки – ее худородное происхождение. Потому она и надевает столько цацек, потому и пытается укусить тем, чего сама не имеет.
Игнорирование – тот самый метод, который выводит из себя даже самое ангелоподобное создание. Не то что местную проститутку.
Разве сложно уронить моральный дух того, кто и так сломлен?
...они напомнили мне одну знакомую, у которой цвет глаз хоть и был не таким глубоким, да только взгляд… Вот смотрит мужчина в глаза собеседницы и понимает, что она тебя хочет. Вот прямо всего. И это желание – оно сильное, ярко выраженное…
Мужики на него падкие. Ничего просить не нужно, сами дадут.
Люси была очень наивная и вместе с тем невероятно добрая. Конечно, зашуганная более старшими товарками, но смотрящая на меня, как на некое божество. Это не то чтобы льстило, это открывало простор для манипуляций. Как и тот факт, что девочка была сиротой.
Будь моя воля, вообще бы с ним не разговаривала и воздухом одним не дышала. Какое там! Я с ним на одном поле гадить бы не села!
Невестку в дом привел почти идеальную (да простят меня все невестки мира, а для любой матери даже самая распрекрасная ликом святым не станет). Глуповата Анечка, да за сыном, как за богом ходит, чуть ли не в рот заглядывает. Деток родила, быт весь на себя взяла, хоть и помощниц сын нанял…
И все ж несправедлива я! Будь у нее волчья хватка – тяжко Сережке бы пришлось. А так – в дела не лезет, ибо не смыслит ничего, зато жена и мать из нее отличные. Да и гонора никакого нет, к старшим уважение имеет, а сие редкость в наш современный век. Правду говорят: пока не потеряем, не ценим.
Понимание – это первый шаг к тому чтобы принять случившееся...
«Она просто не знает, что может на меня положиться»
– Мам. А мам?
– Что, сынок?
– Хоть ты-то меня любишь, а?
– Люблю, мой хороший. Всегда любила и буду любить.
– И даже без подворотни?
– А в подворотне ты будешь жить, понял? Если не вспомнишь, как правильно себя вести!
– А мне что делать-то сейчас?
– Сейчас – ничего. Можешь просто меня обнять и пожалеть.
– И все?
– И все. Вообще, запомни эту методику. Пригодится еще много раз.
– Это какую такую?
– Если меня начнет штормить и колбасить – просто обними. Лучше – молча. Не нарываясь. Мне сразу полегчает.
Забавный человек. Веселый. И если завести его вместо котенка… Кирюхе понравится. И гадить по углам не станет, скорее всего. И шерсть подметать не придется…
– И ты плачешь только поэтому? – Похоже, реально, пара слезинок выкатилась.
– Мне жалко твоих причиндалов. Представила, как ошпарю их кипятком… И что-то так горько стало… Будут грустные они, скукоженные…