По результатам дороги я пришла к выводу — я ненавижу свиней, уважаю кур за их нордический характер, и езда верхом на длинные расстояния — не мое.
Не знала, то ли смеяться, то ли ругаться. За стеной, в крестьянском лагере, нас ожидал наш охранник с животинами. Грегор купил двух коров, небольшую телку и бычка, на телеге в коробе истерично визжали поросята, отдельно связанные, лежали несколько овечек, периодически оглашая округу испуганным блеянием. Вот куры, как обычно, молодцы, они спали.
Вначале ехали как попало — если лошади шли в неплохом темпе, даже лошадка с телегой, то скотина действовала по своему усмотрению. Корове было крайне важно ухватить воон тот пучок травы, телка вообще не желала идти в этом направлении, бычок, в силу своей молодости и игривости, порывался сорваться в бег… одни куры молодцы — они ещё спали. Постепенно все нормализовалось и движение стало равномерным, хотя нельзя сказать, что и быстрым. Корова, наконец, наелась, бычок с грузом мешков устал бегать и теперь шагал спокойно, телка, получив пару раз хлыстом по спине от Лайона, как-то утратила порыв к независимости, куры спали.
Вот ты. Возьмёшь эту женщину в жены? Хорошо. Она согласна. объявляетесь мужем и женой. Мужья, поцелуйте жен и идите работать!
«прости» — всего лишь слово. Человек должен понимать, за что извиняется. Не просто уронить слово, отделавшись от того, кого обидел, а понять, раскаяться и больше так не поступать.
Папа уверен, что весь такой загадочный и таинственный, и что никто не в курсе, как он строчит по ночам свои шедевры, а потом печатает их за собственные деньги и рассовывает по книжным магазинам.
Но бабуля самолично ведет список его псевдонимов и отправляет обновления всей родне в ежемесячной смс-рассылке. А мама даже создала пару фан-сайтов, дабы потешить мужнино самолюбие. Остальные лишь регулярно скупают тиражи, поддерживая видимость читательского интереса и ограждая невинных людей от пагубного воздействия воображения моего отца.
До руководящего поста папа так и не добрался. То ли потому, что те самые времена изменились, то ли потому, что в первый же год работы отверг дочь начальника и женился на внучке неугодного комитету мага.
– Молодой, красивый…
– Ему тридцать семь!
– Десять лет разницы – идеально…
– Он… у него… волосы длинные!
Я же помнила, что Дашка тоже ненавидит патлатых мужиков.
– Такой очаровательный хвостик, – вздохнула она и уперлась кулаком в щеку.
– Он мой шеф!
– Умный, влиятельный.
– Гад он последний.
– Потому что спуску тебе не дает – и правильно делает.
В кафе с милейшим названием «Коржики» нас встретили не очень-то радушно. Еще бы, явились рано утром, через две минуты после открытия, в субботу. Официант умудрялся одновременно зевать и сверлить нас злобным взглядом, а у баристы за стойкой на лице так и читалось: «Только попробуйте заказать кофе».
Вот тут уж пришлось послать их… за официальным разрешением.
Четырехлетнюю меня бабушкина иллюзия поразила настолько, что от моего вопля чуть все зеркала и окна в квартире не потрескались, а у папы потом еще пару дней звенело в левом ухе.
Впрочем, главу клана Зеленцовых «легкий» детский испуг не остановил, и вскоре она продолжила прививать мне любовь к прекрасному.
То было прекрасное осеннее утро. Розовые рассветные лучи скользили по золотистому ковру из опавших листьев, в воздухе плясали пылинки, звенели птичьи трели, а из пекарни по соседству доносился аромат свежих булочек с корицей.
– Что это за хрень? – прошептал Ян.
– Норг, – выдавила я.
Плюс: всегда мечтала умереть под птичьи трели и запах булочек.
Конечно, пропорциями и чертами лица Чудик ничем не отличается от людей, но когда ты такой огромный, на черты как-то уже никто и не смотрит – каждый представляет, как вскоре ему вырвут глазные яблоки через пупок.
Зло, как правило, не дремлет и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать.
Она обещала разузнать, кто еще из родни прибыл в Ярославль. Вполне вероятно, эта самая родня взяла ее в плен, то есть пригласила в гости.
Одна из подлостей жизни: ложишься спать вымотанная в твердой уверенности, что продрыхнешь минимум сутки, а просыпаешься посреди ночи все с той же усталостью, но сна ни в одном глазу.
Загадочная женская душа. Минуту назад она визжала как резаная и на ногах устоять не могла, а теперь жаждет сфотаться с монстром.
Я люблю родных. Вероятно, стороннему наблюдателю наши отношения могут показаться странными и даже несколько нездоровыми, но, поверьте, это отнюдь не из-за отсутствия теплых чувств. Просто нам лучше… врозь.
И всем остальным лучше, когда мы врозь.
Плюс: я не умерла от разрыва сердца.
Минус: я не умерла от разрыва сердца.
Как же плохо, что я не умею наивно хлопать ресницами. Пару раз пробовала, и, по словам очевидцев, это походило скорее на эпилептический припадок.
– Старший следователь Ржевский, Следственный отдел по Заволжскому району. – Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что он сквозь зубы добавил: – Да, Ржевский. Нет, не поручик. Майор юстиции.
Я вообще-то хотела спросить, не Дмитрием ли его звать, ну да ладно
— Неправдоподобно. — оправдательно сообщила в ответ.
— Зато как чувственно! — возмутилась брюнетка слева.
— Кому нужна правдоподобность в романе? — одарила меня снисхождением вторая.
чем меньше люди знают, тем больше фантазируют.
Паника облила холодной водой, на миг лишив ясности ума. Захотелось поступить как какой-нибудь идиотке — то есть побежать, не разбирая дороги, с воплем: «Спасите!» Когда-то меня лишь веселили такие проявления глупости, но вот сейчас, стоя в пещере среди чудовищ, я чуть не сделала то же самое. Разум просто норовил отключиться, а инстинкт требовал лишь бежать и орать!
Поэтому я заткнула себе рот рукой и начала отползать.
Если человек улыбается, это вовсе не значит, что он счастлив.